8
0Мой муж! Я готова повторять эти слова снова и снова, прямо как Алёнка своё «папа»! Я замужем!
Как гордо я ношу обручальное кольцо! До сих пор не могу налюбоваться на золотой символ своего счастья. И на кольцо с розовым бриллиантом, подарок моего любимого на нашу свадьбу. Чистый сверкающий камень окаймляют лепесточки из платины. Такой цветочек. Андрей часто называет меня своим цветочком. И ещё лапочкой, и ещё солнышком, и ещё своей дорогой… У него много слов для меня…
Нашей дочке на ночь папа рассказывает сказки. Очень часто это сказка про прекрасную принцессу, которая превратила каменное сердце одного заколдованного принца в горячий огонь, которым принц согрел свою принцессу.
«Моя маленькая, моя принцесса»… Это тоже я… Наши дни пролетают сверкающим вихрем. А наши ночи… Как хорошо, что мы живём в доме, при строительстве которого не экономили… В нашем доме толстые стены, а перекрытия, как говорит Андрей, сделаны так, как положено, в полном соответствии с ГОСТом. Так что, мне не приходится краснеть перед соседями при случайных встречах по утрам… Не могу представить, что бы я делала, живи мы в хрущёвке.
Честно говоря, каждый вечер я даю себе слово, что не буду кричать, так, что у самой закладывает уши, что не буду царапать спину Андрея. Но первый же его поцелуй вышибает все мои благие намерения напрочь. Я забываю мгновенно всё и обо всём. Есть только он, Андрей. И я. И наши тела, сплетённые тесно. Ничто другое не имеет никакого значения.
Потом, на следующий день, когда я прилежно пишу лекции в универе, я без конца вспоминаю нашу ночь и любуюсь её волшебным отражением в розовом бриллианте моего кольца…
Я смотрю поверх голов девчонок и редких ребят моего нового курса.
Эпилог 2
Андрей
– Красный шарик, доченька, попробуй перегнать вот сюда… Да… Молодец. Умница ты наша… – улыбаюсь я доченьке. В ответ Алёнка довольно смеётся и требовательно тянет меня за волосы. Это означает, что пришла пора покататься на папе.
Алёнка ещё толком не говорит, но мы с ней прекрасно понимаем друг друга.
Признаться честно, до этой самой секунды, что разделила мою жизнь на «до» и «после», когда я застыл, как громом поражённый, при виде Алёнки, ребёнок Марианны был для меня чем-то абстрактным.
Да, я знал, что у моей девочки есть ребёнок. Да, я понимал, что мне придётся принять этого ребёнка и даже быть для него кем-то вроде отца. Вернее, для неё. У Марианны ведь дочка.
Но, тем не менее, об этом ребёнке я думал меньше всего.
