Горькие ягодки (СИ)

Потому что стать матерью-одиночкой, выдержать всё этому сопутствующее, это и есть самый настоящий подвиг. Который и порождает жаркое алое пламя красоты, пылающее во мне.

И совершенно неважно, что черты моего лица самые обычные и что на конкурсе красоты моё законное место будет первое с конца. Это неважно. Я всё равно красивая. Потому что только красивая девушка может сказать так небрежно «алло», когда ей звонит такой красавчик, как Дамир. Думаю, по нему девчонки пускают слюни не меньше, чем по Андрею.

– Марианна? – спрашивает Дамир. У меня что, от внезапного сознания своей красоты и исключительности и голос поменялся? Вполне может быть.

– Да.

– Ты сейчас где?

– На работе.

– Можно я подожду тебя? Я сейчас как раз в вашем городе… И, кстати, прямо около твоей работы.

– Жди… Но я не знаю, когда освобожусь…

Я вновь погружаюсь в море цифр, не особенно беспокоясь насчёт Дамира. Хочет ждать – пусть ждёт. Если опять намекнёт на отдых в гостинице, пошлю его так, что отлетит от меня со скоростью звука…

– Да ты можешь идти, Марианночка, – говорит мне Марь Григорьевна, – ты у нас и так прямо ударник бухгалтерского труда.

Иди, дома, если что, доделаешь, я пришлю тебе раскантовку.

Вместо «раскантовку» Марь Григорьевна, конечно, хотела сказать кое-что другое, она балуется иногда нецензурными словечками, в рамках приличия, разумеется. Но сейчас в дверях по-прежнему застыл Андрей, так что вот так спонтанно у нас появилось новое словечко. Раскантовка. Ха.

Ну, домой, так домой, не будем спорить с руководством и ещё раз порадуемся тому, что все дети Марь Григорьевны учились у мамы. Я быстренько собираюсь и выпархиваю из офиса.

Только на улице, увидев улыбающегося Дамира с букетом крупных алых роз, вспоминаю, что так и не зашла к Андрею.

Ну и ладно. Спросит у кого-нибудь другого, что ему там нужно. Я же не единственный бухгалтер на фирме, верно?

глава 55

Андрей

Я молча наблюдаю, как Марианна, не обращая на меня никакого внимания, быстро собирается и выпархивает из офиса. Окно бухгалтерии выходит прямо на выход из нашего здания. Марианна появляется на улице, а ей навстречу с дурацкой улыбкой и с дурацким букетом – Дамир."

"Он говорит ей что-то, пытается обнять, но Марианна сбрасывает его руку небрежным движением плечика.

Мою руку она не сбрасывала, тут же вспоминаю я. И это она звонила мне из автомата у них в общаге и молчала в трубку. Просто ни у кого другого в этой общаге моего телефона в принципе быть не могло. Его могла знать только Дашка, как Серёгина тогда ещё девушка.

Понятно, что сама Дашка звонить и молчать в трубку никак не могла. Кому Дашка могла дать мой телефон, без моего ведома, между прочим? Ответ ясен. Только ей, своей лучшей подружке. Марианне.