Горечь твоей любви (СИ)

– Чет, – представился незнакомец, продолжая крепко сжимать пальцы.

– Ну как ночь провели? – почему-то после этого вопроса в моем сознании возникла мысль, что передо мной любовник Эвели.

– Не очень, – ответил я, улыбаясь этому ревнивцу еще шире, – кровать жесткая, и любимой девушки под боком не хватало.

Чет явно растерялся и отпустил руку, уставился на меня во все глаза.

И тут я заметил, что на нем не синяя форма, как на мне, а белая с золотой эмблемой.

«Один из «золотых», – подумал я и еще разок мысленно погладил себя по голове, что отговорил отца не записывать меня в этот класс. Пока мои мысли опять уносили меня далеко от столовой, мой незваный гость пришел в себя и, еще раз придирчиво осмотрев, выдавил:

– Любимой девушки? А разве ты не гей?

– Нет. Я стопроцентный натурал, – хотя, вспоминая старую пословицу, сам себе сказал: “Не зарекайся”. И мысленно постучал себе по лбу. Чур меня.

– Но я точно помню, как говорили, что новенький - гей.

Я смотрел на него, не понимая, с чего пошел такой слух, пока не дошло: Димка тоже должен был ехать сюда. Да, пап, ты, как всегда, прав… снимаю перед тобой шляпу.

– А, понял, это мой брат гей, но он сюда поступать передумал, а меня вот сосла…

Договорить я не успел, передо мной поставили поднос с таким количеством еды, что я даже не мог решить, чего хочу. От созерцания такого великолепия отвлекла какая-то странная атмосфера у меня за спиной. И довольно немилый голос Эвели прозвучал откуда-то сзади:

– Чет, что ты потерял в нашем корпусе? Или у «золотых» теперь так много времени, чтобы ходить в гости?

– Привет, Эвели, – парень расплылся в улыбке. – А ты со мной разделишь свой завтрак, а то я на свой не успел?

– С какого перепуга? Иди к себе в корпус и ешь все, что тебе заблагорассудится.

– Я знаю, Эв, ты на меня сердишься за то, что в последние несколько недель я не приходил и не обращал на тебя внимания, но у меня завал по химии, пришлось попотеть, чтобы сдать тест.

– Неужели мистер Маилз за оценки по тесту берет плату натурой, что ты был так вымучен?

Чет, который уже успел стащить из тарелки Эвели кусок жареной картошки и поспешно отправить в рот, пока тот не видел, подавился и начал громко кашлять. Я перегнулся через стол и похлопал его по спине. Забавно было наблюдать, как Эвели злится, его щеки покраснели от праведного гнева, а голос стал низким и злым. Он очень аккуратно поставил поднос на стол и медленно повернулся лицом к Чету, посмотрел ему в глаза, потом опустил голову и больше не произнес ни слова.

Я сидел и наблюдал за всей этой сценой и сразу вспомнил Димку с болезненным восприятием его любимого человека. И почему-то Эвели очень напоминал мне младшего брата.