Гнездо Седого Ворона

 — Это вы не понимаете. Но есть те, кто действительно знает, как должно быть, и ценит порядок.

— Кого ты имеешь в виду?! — возмутился Леха. Он встал из-за стола, зажал в кулаке медальон и, едва удерживаясь, чтобы не двинуть наглеца в челюсть, приблизился к нему почти вплотную.

Но смутить лейтенанта не удалось. Уверенность в своей правоте делала его совершенно непоколебимым.

— Утром, перед тем как я отправился инспектировать трофейную команду, меня пригласил Трактирщик. Он предложил стать комендантом, вернее, шерифом этого места. Я согласился.

Бывший страж шумно выдохнул.

Конечно, такой оборот событий несколько менял дело. Но что прикажете делать — кричать: «Я не виноват, это все он!». Не в его обычае уходить от ответственности.

Леха еще искал слова, не зная, то ли поздравить, то ли образумить недавнего соратника, когда дверь распахнулась, громко стукнув о стену. Лилия ввалилась внутрь, чуть не растянувшись на пороге. Рядом с ней, подобный черной туче, выступал пес. Шерсть на загривке стояла дыбом, глаза сверкали решимостью последней схватки. Марат шумно сглотнул, предчувствуя недоброе.

Замыкал процессию Заурбек. Он пятился, держа автомат на изготовку и поводя стволом слева направо.

— Салам, Лешага-джан, — бросил он, закрывая дверь и подпирая ее стоявшим неподалеку стулом.

— Что происходит? — подхватив со стола оружие и привычным жестом передернув затвор, отозвался воин.

— Это ты меня спрашиваешь, что происходит? Счастье еще, что я наш красавица и твой собака на рынке увидел. Там Рустам со своими людьми и Усач со своими к тебе идут. Здесь, на углу, столкнулись, заспорили, кто первый. Только поэтому успел!

Лешага положил руку на плечо лейтенанта Нуралиева, уже доставшего пистолет из кобуры.

— Я же говорил: здесь так не делают.

* * *Эдвард Ноллан III погладил кончиком указательного пальца массивную бронзовую карандашницу. Дед рассказывал, что когда-то его предок — Грэди Ноллан перебрался из Ольстера в Нью-Йорк, предварительно обчистив дом английского судьи, чтобы разжиться деньгами на пароход, а заодно и на первый случай там. Бог весть, что подвигло Грэди покуситься на эту карандашницу. Она и точно была хороша: библейский Самсон, с яростным лицом сокрушающий колонны.

Прекрасная работа старого мастера. Каждый мускул, каждое звено цепи проработаны с высочайшей степенью искусства. Но все же — полтора фунта бронзы!

Как рассказывал дед, на новом месте у предка начались тяжелые времена, однако он не продал вещицу. Эдвард Ноллан I утверждал, что его прапрадед, любуясь ею, мечтал о лучших днях, но лично ему казалось, что тому виной гравировка: «Достопочтенному судье Джону Карлайлу, эсквайру, в день 50-летия от коллег из Принстонского суда».