Сильные, выносливые мужчины, привыкшие безропотно переносить тяготы и лишения кочевой жизни. Возки пришлось оставить у окраины леса, тащить их по чащобам не было никакой возможности. Заурбек вовсю нахваливал себя, поминутно напоминая, что именно он настоял купить в упряжь добротных коняг. Волы, те, конечно, покрепче, да и подешевле, но с конем в лесу — совсем другое дело.
Часть поклажи отряда погрузили на выпряженных животных, остальное волокли на плечах, что, конечно, изрядно снижало и без того невеликую скорость хода. К поклаже теперь прибавились раненые.
Заур поглядывал на вчерашних соратников с нескрываемой досадой. Когда б на его стороне была сила — непременно велел бы из милосердия добить бедолаг. Но это были люди Анальгина, а сила пока что была у него.
— Вот скажи, Марат-джан, — ища себе хоть какого-то союзника, вопрошал горец, — куда мы их тащим?
— В Монастырь, — хмуро откликнулся чешуйчатый, с натугой волокущий на себе минометный станок.
— Какой умный, как будто я сам не знаю! А там что? Лекарь ждет или, может, ведун-травник? Нэт! Смерть там их поджидает! Сам гляди, жар у них.
— Мы, что могли, сделали, — буркнул драконид, и без того неустанно корящий себя за бессилие. — Раны промыли, чистым перевязали, листы придорожника к ранам приложили.
— Нэ то говоришь, нэ то! — покачал головой Заурбек. — Вот если бы тебе хвост по частям отрубали, ты бы что, спасибо говорил?
— У меня нет хвоста! — возмутился задетый грубоватым намеком Марат.
— Никакая разница. Сегодня нету, завтра есть. У предков твоих, наверно, был! Представь, что есть, голову напряги, да.
— Следы все равно остаются, — не сдавался чешуйчатый, — а враг за нами не пойдет. Мы им здорово всыпали, к тому же у нас теперь есть миномет!
— Совсем ты глупый, Марат-джан! Зеленый, как лягушка, не дракон никакой! Мы их даже не напугали особо, какое там, всыпали.
Драконид пожалел, что не обладает познаниями и авторитетом Лешаги. Тот бы сразу глянул на Заура этак исподлобья, бросил что-то коротко и жестко, и не в меру говорливый бородач отстал бы со своими дурацкими разговорчиками. Все, что сумел сделать он — лишь зыркнул недобро, и тем еще больше завел обозленного стража.









