6
0Кто же мог подумать, что здесь, прямо у стен Трактира, эти гнусные твари… — Он вздохнул, потом внимательно оглядел чешуйчатого. — Должно быть, ваше имя Марат.
— Ну да, — кивнул польщенный юнец.
— В Трактире много говорят о летающем навесе, который вы придумали.
— То был дельтаплан, — раздуваясь от гордости, поправил драконид.
— Если вам будет угодно так его называть, — улыбнулся купец, переводя взгляд на статного воина с кинжалом в руке. — А вы, стало быть, знаменитый страж Лешага?
— Нэт, нэ он! Я Заурбек — его правая рука! — метнув гневный взгляд на непристойно заржавшего Марата, выпалил Заур.
— Вот еще! — взметнулся чешуйчатый. — Я сам по себе. Я — его ученик, напарник и друг, а не какая-нибудь там безмозглая часть тела!
— Прошу извинить, почтенные воины, — перебил Тимур, — но я был бы счастлив говорить с самим Лешагой.
— Э, слушай, — горец положил на плечо освобожденного пленника тяжелую руку, — не выйдет сейчас.
— Неужели он убит?! — длинные ресницы молодого купца удивленно взметнулись.
— Ха! — Марат оскалился. — Как написано в древнем сказании, убить же славного витязя злым ворогам в попе было не кругло.
— Как ты сказал? — переспросил Тиль, мгновенно выходя из задумчивости. — Можно, я запишу?
— Чего уж там, — с легким кокетством махнул рукой юнец, позволяя сказителю увековечить его слова.
— Не убит он, просто… Словом, занят. Ну, ты сам подумай, они с дэвушка, туда-сюда… Гулять пошел, в общем.
— Вот жалость, — покачал головой караванщик.
— Волноваться нету. Возвращайся в Трактир, там хороших стражей наймешь.
— Эх, как я теперь вернусь?! — покачал головой караванщик.
— Откуда знаешь? — насторожился Заурбек.
— Я ж из Ориенбунка, у нас наречие схожее. Одним словом, никак мне одному назад ехать нельзя. Людожеги только отошли, непременно вернутся. Я так понял, они тоже Лешагу ищут. А сколько таких отрядов Эргез, повелитель их злобный, на эту сторону переправил, одному только Ноллану ведомо.
Марат и Заур тревожно переглянулись.
— В недавнем бою у Трактира младший брат Эргеза погиб. Халиф такой обиды ни за что не простит. Для него кровная месть превыше всего.
Горец понимающе кивнул.
— Уходить отсюда надо, — подошел Анальгин с окровавленной рукой на перевязи. — Не ровен час, вернутся, сволочи, еще и с подмогой. А у нас трое убитых, шестеро раненых. — Он поморщился от боли. — Со мной — семеро.
— А с этим как быть? — Заурбек ткнул острием кинжала в сторону караванщика.
У подножия горки воцарилась тишина.
