Слова из нее вылетали со скоростью пулеметной очереди, и Лена, слушая ее, молча улыбалась.
– Жила – с хлеба на воду перебивалась. Такие вещи, как шампунь, стиральный порошок да мыло, самые дешевые покупала. Да вообще все приходилось самое дешевое покупать, что уж там говорить-то. Платили копейки, потому что ученица, хоть и работала наравне с остальными, – трещала Марина.
– А почему ты именно на маляра пошла учиться? Разве это женская профессия? – спросила Елена, отфыркиваясь от воды, которая попадала ей в рот.
– А я сама ее выбрала – очень рисовать люблю, краски смешивать, а потом на стены накладывать.
Когда помывочная экзекуция была закончена, Марина подала своей гостье огромное махровое полотенце и собралась выйти из ванной комнаты.
– Слушай, фигурка у тебя ничего, только худая ты очень. Отъедаться надо, тогда мужики прямо косяками будут падать. Ты есть хочешь? – повернувшись от двери, спросила она у девушки. Та неопределенно пожала плечами и стеснительно пробормотала:
– Немного."
"– Все ясно, жду тебя на кухне, халат на крючке висит, а тапочки я сейчас принесу. Надо же мне было такой глупый вопрос задать? – сама на себя посетовала Марина и скрылась за дверью.
Когда Лена вошла на кухню, где вовсю хлопотала хозяйка, собирая на стол, та оглянулась и всплеснула руками.
– Ой, какая ты хорошенькая, оказывается! А глаза-то, прям как два озера, – засмеялась Марина. – Я таких голубых никогда в жизни не видела. Ты почему с полотенцем на голове? Там же фен есть, пойди, просуши волосы, пока я ужин разогрею, – распорядилась она.
Елена покорно пошла обратно в ванную комнату, чтобы высушить волосы, а когда вернулась на кухню уже причесанной, то произвела на Марину еще больший эффект.









