7
0– Все равно туда, куда надо, не попадаешь. Ты же не Змей, – мстительно добавил он.
Услышав имя соперника, Ворон аж задохнулся от негодования.
– Да, – гордо заявил он, – я не эта склизкая гадина, я не этот безногий червяк! Он не любит сериалы, а я люблю, он не умеет подробно и последовательно рассказывать длинные истории, а я умею. И он не может чесать тебе твою мшистую макушку, а я могу! Я – не он! И не смей нас сравнивать!
Ворон уже забыл о том, что провинился, сейчас он чувствовал свою правоту и готов был бороться за нее до конца.
– Ладно, давай рассказывай, что там было дальше на свадьбе, – снизошел Камень. – Я надеюсь, ты до конца досмотрел?
* * *Аэлла Александриди, оставившая себе после бракосочетания звучную и необычную для русского слуха девичью фамилию, торжествовала победу. На этой свадьбе она – самая красивая, самая лучшая. Она – первая. Она выглядит куда обворожительней, чем эта зачуханная невеста в деревенском платье с рюшами и с нелепой, хотя и модной, прической на голове. Ее подарок – самый необычный, такого постельного белья ни у кого нет, его подарила матери жена одного члена ЦК, которой Асклепиада Александриди «поправила» овал лица и муж которой привез это белье из официальной поездки в Англию. Пусть все завидуют ей, Аэлле, пусть завидуют тому, какая она красивая, какой у нее муж, какое на ней потрясающее итальянское платье, какие английские туфельки, какие чудесные украшения! Разумеется, это не золото, а бижутерия, но очень хорошая и дорогая, неопытный взгляд от золота и не отличит, а откуда у этой публики опытный взгляд? В СССР бижутерия – это пластмассовые бусы и стеклянные клипсы, а все остальное – серебро и золото, настоящей дорогой импортной бижутерии здесь никто отродясь не видал.
И как же угораздило Родислава жениться на этой недалекой простушке? Что-то он невеселый, будто свадьба ему не в радость. Ну да понятно, окрутили парня небось через постель, ему и деваться некуда. Может, Любка уже и беременна. Даже, скорее всего, так и есть, уж больно платьице на ней затрапезное, сидит, пузо под столом скрывает, а с пузом разве можно настоящее подвенечное платье надевать? Курам на смех! Конечно, Родику не до веселья. Вот бедолага! И еще, наверное, боится, что Аэлла ему тот зимний эпизод припомнит. Думает, она в него влюблена и для нее это что-то значит. Дурачок! Надо лишить его всех иллюзий. Только как это сделать?
Ну конечно! Надо пригласить его, когда объявят белый танец, и поговорить. Заодно и Любку позлить: она сидит со своим пузом, лишний раз встать боится, чтобы перед гостями не позориться, а Аэлла будет с ее мужем танцевать. Вот так-то! Вообще-то Любку впору пожалеть, чего тут злорадствовать…
– Что-то ты грустный, – заметила Аэлла, когда они с Родиславом оказались среди танцующих.
