Главная роль 8

Такой крупной добычи как «Габсбург» «Тихим омутам» больше потопить не удалось — в основном торпеды попадали в не критические места, и экипаж успевал тушить пожары, латать пробоины и «огрызаться» из всего, что было под рукой. Не безуспешно — немцам удалось проделать парочку солидных дыр в корпусе подлодки «Кокетка», но к своему же горю: экипаж подлодки принял решение идти на героический последний таран, успешно осуществив задуманное.

Три часа спустя после первой атаки и пятнадцать минут — после последней, Северное море было совсем непохоже на себя утреннее: мирное плавание бок о бок всеми тремя здешними силами было упразднено в сторону плотного движения союзными группами в боевом порядке.

Начинать пальбу по «соседям», впрочем, никто не спешил — все ждали приказов от начальства и нервничали.

Тем временем по телефонным и телеграфным линиям старушки-Европы пачками бегали вопросы вроде «вы что там, совсем охренели?» и ответное «а может охренели не мы, а вы?». Длинная подготовка к войне и общая оживленная геополитическая обстановка в мире делали свое черное дело: градус паранойи среди будущих врагов и даже союзников в среднем царил такой, что в крайний ажиотаж пришли вообще все.

Ну а когда к докладам с Северного моря подоспели доклады с Тихого океана, где тоже кое-чего загадочно утонуло, дипломатическая обстановка оказалась накалена до предела, и только Георгий Романов был спокоен, дежурно напоминая партнером о необходимости принимать решения с холодной головой.

Параллельно напоминаниям шла неспешная мобилизация — под предлогом больших учений в действующие и кадрированные части для обучения и укомплектования начали поступать солдаты.

Дураки на нашей планете, конечно, имеются, но на больших должностях они выживают редко: Австрияки такие специфические учения оценили и объявили мобилизацию собственную. Верные союзническим обязательствам немцы и французы поступили так же. За ними — «Балканская коалиция» и Турция. Дальше — итальянцы, испанцы и шведы."

"Мобилизация — это дорого, а значит скорейшее начало боевых действий стало для всех выгодным. Каждый был уверен в своих силах и своей победе. Заявления каждый день звучали все более тревожными, обмен взаимными обидами и претензиями ожесточался, на суше и море нередко случались всяческие провокации, но начинать Большую Войну никто парадоксальным образом не спешил: тот, кто начнет, в дальнейшем имеет немалые шансы огрести все исторические лавры «безумного воинственного кретина, который в одиночку отвечает за это вот все».

В такой интересной обстановке мир встречал лето 1905-го года, и ни у кого не было сомнений в том, что большая война может начаться в любой момент.