2
0Толстым, кудрявым, неопрятным купидончиком. Он таким и остался: толстым, кудрявым и неопрятным. Детство легко просматривалось в нем.
А муж никогда не был маленьким. Он всегда был высоколобый, лысеющий ото лба. Люся любила выходить с ним на люди, в гости и в театр, он везде неизменно оказывался самым умным. Она – подруга гения. А сейчас она – нуль без палочки. Ее палочка умерла.
С Фернандо в гости не пойдешь. Он может напиться и заорать песни, может испортить воздух жизненными испарениями. Как говорили в мексиканских фильмах: это человек не нашего круга.
Но Люся вдруг открыла для себя, что жизнь многообразна и состоит не только из интеллектуального труда.
– Вкусно? – спросила Люся.
– Когда серединка сыта, краешки играют… – Фернандо захохотал и подмигнул, на что-то намекая.
Он ел руками. Его руки и рот блестели от жира.
Люся поднялась, чтобы дать ему бумажную салфетку. Но салфеток не оказалось на месте. Наверное, они кончились. А может, она переложила их в другое место. Но вот куда? Люся стояла и раздумывала.
– Сядь, – ласково приказал Фернандо. – Поговорить надо.
– Ну говори…
– Нет, барашек. Ты сядь.
Люся села.
– Значит, так. Давай поженимся…
Фернандо посмотрел пронзительно, и Люсе показался знакомым этот взгляд, но она не вспомнила: откуда.
– А зачем? – Люся покраснела.
– Как это «зачем»? – удивился Фернандо. – Я тебя соблазнил. Склонил к сожительству. И, как порядочный человек, я должен на тебе жениться.
– Вовсе не должен. Я не девушка. Ты не лишал меня невинности. У меня было много мужчин.
У Люси действительно было много мужчин: до мужа и при муже.
– Ты не девушка, – согласился Фернандо. – Одинокая женщина. Заболеешь, стакан воды некому подать. И мне уже сорок. Определяться надо. А то болтаюсь, как говно в проруби. На сухомятке живу.
– Но я старше тебя, – осторожно напомнила Люся.
– Старше, моложе – какая разница. Нам же не детей рожать. У меня есть сын. Усыновишь моего сына, будет и у тебя.
– А сколько ему лет? – спросила Люся. Она знала, что у Фернандо в Воронеже есть ребенок.
– Через четыре месяца восемнадцать.
– В восемнадцать не усыновляют. В восемнадцать можно самому иметь детей.
– Если через месяц распишемся, то все можно оформить.
– А зачем это надо? – не поняла Люся.
– У тебя будет полная семья: муж, сын. Будешь заботиться о нас, а мы о тебе.
Как хорошо, как просто и незатейливо он рассуждал. У Люси на глазах выступили слезы. Последнее время она вообще стала слезлива.
– Но почему именно я?
Люсе казалось, что у Фернандо может быть широкий выбор. Во всяком случае, в своем кругу.
