2
0
– Надо же… А потом куда?
– В Белый дом.
После такого важного и торжественного акта уже не хотелось требовать что-то для себя, а хотелось отойти душой и делать добро.
– А хотите, мы вам быка покажем? – предложила Фрося.
Бык стоял в отдельном закутке, прикованный к стене толстой цепью. В его носу было продето кольцо.
Это был не зверь, а какой-то адов сгусток, с широкой головищей, от которой сразу без шеи мощно начиналось и дальше шло на конус его тело. Катя поразилась, насколько отличается бык от коровы.
Бык забеспокоился и покосился на Катю. В его громадном покрасневшем глазу черным пламенем полыхала ненависть.
– Он чужих не любит… Бубнит… – сказала Лиза.
– А вы его с цепи спускаете? – спросила Катя.
– Не. Он озорной. В прошлом месяце за Васькой-шофером погнался, в баню его загнал… А как кровь достал, так и вовсе…
– Кто кровь достал? – не поняла Катя.
– Бык.
– Откуда?
– А из Васьки…
Катя поторопилась выйти из коровника. Ненависть быка распространялась на несколько метров вокруг, и было неприятно стоять в этом облаке ненависти.
Витя вышел следом.
– Вы меня тут подождите, – попросил он.
Катя отошла от коровника, села на свежесрезанные бревна и стала ждать."
"Деревня Сережино чем-то была похожа на Яновищи и чем-то от нее отличалась. Как и люди. Один человек чем-то похож на другого: голова, руки, ноги, – и вместе с тем это совершенно другой человек.
Здесь не было озера, но деревня стояла высоко, и было такое раздолье глазу, такое разнообразие зеленых красок, от нежно-салатного до темно-зеленого, почти черного, что хоть бери и рисуй.
Подошла Лиза, села возле Кати.
– Хотите парного молока? – предложила она.
– Я его не люблю, – отозвалась Катя. Она не переносила его нутряной тепловатости.
Помолчали. Но молчание у них было какое-то общее.
– Скажите… – Катя замолчала, обдумывая, как бы лучше оформить вопрос. – Вот у меня в городе есть подруга…
– Ну?
– Так вот, эта подруга разводится со своим мужем.
– Ну?.. – Лиза ждала продолжения.
– Ну и у нее не будет мужа, – прямо сказала Катя, с надеждой глядя в Лизино лицо. Ей казалось, что эта крестьянка должна знать какую-то истинную истину, народную мудрость, которую не дано знать Кате.
– И все? – спросила Лиза.
– Вот как вы на это смотрите: женщина, еще молодая, и без мужа.
Лиза подумала и сказала:
– Так ведь в городе покоса нету.
Она считала, раз в городе не держат скот, значит, для него не надо заготовлять корма. Можно прекрасно обойтись и без мужа.
– А ребенок… без отца? – спросила Катя.
– А ребенок есть?
– Есть.
– Ну а чего еще?
Никакой особой истины Лиза не явила, то есть ее истина Кате не подходила.
