Гиблое место в ипотеку

Покойник неподсуден. Спрашивайте, что хотели.

– Почему вы пошли работать к Зеленовым? – спросила я. – На момент появления вас в доме Флора была взрослой девушкой.

Огарева заправила за ухо прядь волос."

"– Мой отец был психиатром, не путайте с психологом, это разные специалисты. Василий Сергеевич был настоящим гением. В придачу к уму и таланту господь наградил его невероятным трудолюбием и работоспособностью. Папа лечил людей, учил студентов, писал монографии: доктор наук, профессор, академик. Очень добрый к больным и жесткий к недобросовестным врачам и к себе, уважительный с коллегами, вечный ученик, постоянно повышал свою квалификацию. Когда я, получив диплом, решила писать кандидатскую, отец мне запретил:

– Нет. Ты пустой кувшин, обладательница теоретических знаний, вчерашняя студентка. Будешь работать в клинике, а еще служить сиделкой при девушке, дочери моих приятелей. У нее редкое психическое расстройство. Через три года поговорим о диссертации.

Я испугалась.

– Как мне совместить больницу и еще какую-то работу?

Он ответил:

– Молча. В кино не побегаешь, на свидания не пойдешь, с подружками болтать не станешь. В три часа дня уйдешь из клиники, через полчаса окажешься у Зеленовых, освободишься в десять. Чем меньше у девушки свободного времени, тем спокойнее ее родителям, глупостей она не натворит, потому что некогда. И тем лучше для молодой особы, она не свяжется с неподобающими людьми.

Я слегка приуныла, но с отцом не поспоришь…

Огарева взяла со стола кувшин и налила в стаканы розовую жидкость.

– Попробуйте. Сама варю компот. Чай и кофе не употребляю, потому дома их нет. Из напитков вода и узвар. Я отправилась к Зеленовым. И хоть была тогда, по выражению отца, «врачом только по диплому», быстро поняла: Флора Зеленова особый человек. На первый взгляд она нормальная красивая девушка. Мы познакомились в присутствии ее матери, потом пошли в комнату Флоры. Там было много книг. Я спросила:

– Кто ваш любимый писатель?

И услышала:

– Фамилии не помню, он пишет про раздавленную поездом черепаху!

Надежда взглянула на меня.

– Неожиданно, да? Я о книге про черепаху и не слышала. У студентки медвуза, которая получила красный диплом, времени на прозу с поэзией не было. Во время учебы я изучала литературу по своей специальности. Но признаваться в своем невежестве мне не хотелось. Я решила схитрить:

– Покажите книгу, она здесь, на полках?

– Не могу, – всхлипнула Флора, – я не умею читать.

Я изумилась и повторила:

– Вы не умеете читать?

– Да, да, да, – закивала девушка, – и писать. Болезнь такая. Вижу хорошо, а текст не складывается.

– Дислексия и дисграфия? – предположила я.

Она поморщилась.