Герцогство на краю

Росс поднялся из кресла:

– Рад был помочь, – поманил рукой Аскани. – Мы будем в моей комнате. Как поговорите, позовёте.

– Лорд Йарби, – не выдержала я. – А тот, другой маг, который варил зелья?..

– Там совсем иное дело. Преступление из корысти, ибо деньги ему заплатили немалые. И мы знаем имя и внешность. Совет Магов его найдет.

И закончил. Как жирную черную точку поставил. Поклонился Тин и вышел, подталкивая перед собой Аса.

Едва закрылась дверь, Тин, словно только этого и ждала, уронила голову на руки и зарыдала. Я обняла её за плечи. Прижалась, гладя по волосам.

– Тин, Тин, ты что? Всё же уже хорошо! Тин…

– Ох, Мири… Если б ты знала. Мне та Ани годами снилась. Я грызла себя и грызла…

– Но видишь, ты не виновата! – попыталась я утешить, как могла.

– Да всё равно виновата, просто не так, как раньше, – Тин смахнула слезы с глаз. – Откажи я ей, была б она нищей да с дитём, но, может, живой осталась бы.

– Или погибла, пытаясь сама выгнать плод. Или умерла от родов, – я обняла Тин крепче. – Ты не можешь этого знать. А сейчас тебе известно точно, что ты дала ей шанс на счастье, а убили её жадность да корысть этого лорда Кассари.

– Очень хороший человек этот ваш директор, лорд Йарби, – улыбнулась Тин.

– А он тебе нравится? – оживилась я.

– Мири!

– А ты ему точно нравишься, – решила я гнуть своё. Пусть отвлечется.

– С чего ты взяла?

– Он тебе подарок купил. Неужели ещё не отдал? – вгрызлась я, ведомая положительным примером настырной Бри.

– Какой подарок?

– Сейчас расскажу! Но ты поклянешься делать вид, что ничего не знаешь! Обещаешь?

– Мири!!

– Обещаешь?!

– Ну, обещаю, – улыбнулась Тин.

– Дорогущий! Купил там же, где я ступку нашла, – уставилась ей в глаза, добиваясь полного внимания, и торжественно, по словам, чтобы она оценила, произнесла: – Алхимические весы гномовской работы в полированном ларце из горного ореха. Серебряные. А стрелка с золотым концом. Кра-а-асивые… – закатила глаза, вспоминая, как оглаживала сияющее дерево ладонью, любовалась гравировкой шкалы, безупречной гладкостью чаш, изящной тонкостью стрелки, несколькими вставленными в крышку сверкающими аметистами. В том, что такое пленит и Тин, я не сомневалась.

– А почему ты думаешь, что это – мне?

– Потому что он извёл меня вопросами, тёмное ты дерево предпочитаешь или светлое, а бархат красный или синий, а стрелка золотая или серебряная, – засмеялась я.

– И что ты выбрала?

– Про стрелку ты знаешь, а дальше не скажу! Вот перестанешь строить из себя ледяную деву, сама увидишь! А то ты как зыркнешь, так страшнее Валькирии!

– Изолт очень добрая, – улыбнулась Тин.