10
0В нем должна была прибыть известная Брешко-Брешковская – мы с Александром Петровичем даже испугались. Только «бабушки русской революции» нам тут не хватало! Губернатор уже распорядился отослать ее подальше, аж в Нижне-Колымск. Но пришла телеграмма: бабушку посадили во владивостокскую тюрьму на целый год за попытку побега. Можем пока отдохнуть…
Лыков вернул Илью Александровича в правильное русло:
– Черт с ней, с бабушкой; расскажите о тех, кто приплыл в мае. Есть среди них фартовые?
Рубцов развел руками:
– Дай бог память… Много было новых скопцов, сразу человек тридцать, мужчин и женщин.
Лыков его понял. В России появилось и набирало силу религиозное движение, названное новоскопчеством. В нем участвовали свежие элементы. Рядом с теми, кто себя оскопил, в секту входили и физически полноценные люди. Они, будучи формально не выхолощенными, участвовали в радениях, принимали догматы учения, отрицали брак, не ели мяса и не творили плотского греха. Власти тем не менее судили их наравне с оскопленными. После манифеста пятого года, даровавшего старообрядцам свободу веры, осталась лишь одна эта секта, объявленная изуверской и подвергавшаяся гонениям.
– Ну, такие люди банк ломать не станут, – махнул рукой Лыков. – Еще кто приплыл?
– Политические, человек с полсотни, – припомнил Рубцов. – Так ведь и они банки не громят!
– Точно политические? По каким статьям?
– Почти все бывшие солдаты, стодесятники, осужденные за участие в восстаниях пятого-седьмого годов.
– Они-то нам и нужны, – развеселился командированный. – Нашли политических! Ребята были такими, когда офицеров на штык надевали. Отбыв каторгу бок о бок с фартовыми, большинство бунтарей превратилось в заурядных уголовных. А теперь их прислали к вам на поселение. Ждите всплеска бандитизма.
Стодесятники – солдаты, осужденные по статье 110 Воинского устава о наказаниях. Таких было много после военных бунтов в Севастополе, Кронштадте и Свеаборге в минувшее лихолетье. Сперва они создали сплоченную массу и дрались в тюрьмах с «иванами», а потом сами сделались фартовыми. Но по бумагам шли на поселение как политические, что и ввело в заблуждение полицмейстера."
"По совету Алексея Николаевича все наличные стодесятники были предъявлены для опознания Ваньке Хмельному. И он указал на троих масалок[55], устроивших в 1906 году кровавую баню в Воронежском дисциплинарном батальоне. Все трое жили на правом берегу Лены, в перевозном пункте Буор-Ылар, и занимались переправкой людей и грузов через реку.
Обыск в их юрте подтвердил, что бывшие вояки готовили нападение на банк Эверстова. Они раздобыли где-то трехлинейку с запасом патронов и горную пироксилиновую шашку. Окончательной уликой стал план внутренних помещений банка с обозначением хранилища.
