10
0
Сыщик действительно без проблем отыскал нужное ему строение с горой свежего назема возле покосившегося забора. Ни дворника, ни собаки… Алексей Николаевич велел извозчику подождать и толкнул незапертую дверь. Странное легкомыслие для атамана шайки… Дома ли он вообще? Или успел сбежать?
Из горницы доносился мощный храп. Лыков зашел туда и увидел Ваську. Тот спал на койке прямо в одежде и сапогах, растянувшись во весь рост. У ног лежала пустая сороковка. От спящего за сажень пахло водкой. И такого обалдуя полицмейстер не может поймать целый год?"
"Питерец первым делом сунул руку в сапоги и извлек оттуда большой нож. В карманах другого оружия не оказалось. Он взял стул, уселся напротив и громко сказал:
– Здорово, Васька! Как спалось?
Храп прекратился, дергач с трудом открыл глаза:
– Хто тута? Ась?
– Это я, статский советник Лыков. Помнишь, ты хотел меня ограбить?
– Лыков? Из Мархинского поселения, што ли?
– Нет, из Департамента полиции.
Самохвалов резко сел и принялся тереть глаза. Он никак не мог понять, кто его разбудил столь безжалостно.
– В сапоге не шарь, ножика там нет, я его конфисковал.
Детина проверил – действительно нет.
– Вставай, поехали в полицейское управление. Илья Александрович давно по тебе скучает. Говорит, что ты его заноза.
Васька с трудом поднялся и бросил взгляд на сыщика. Тот понял, что сейчас последует попытка сбежать, и отвесил налетчику сильную зуботычину:
– Не дури. Где я прошел, там три года куры не несутся. Мурин с Достань Воробушка было сдернули, так я обоих на другой же день поймал.
Когда статский советник завел атамана дергачей в кабинет к полицмейстеру, тот долго не мог прийти в себя. И все спрашивал: как вы, чужой здесь человек, поймали в моем городе этого нехристя?
Алексей Николаевич рассказал так, чтобы арестованный не слышал. И завершил советом:
– Срочно освободите Тебенькова, пусть занимается своим сеном. Однако возьмите его на заметку: готовый осведомитель для вас.
Рубцов не мешкая написал распоряжение смотрителю тюремного замка: освободить подследственного Мирона Тебенькова. И отправил его с посыльным в тюрьму.
– Отлично, – констатировал питерец. – Пусть знает, что с полицией дружить выгодно. А теперь, Илья Александрович, зовите Самохвалова. Надо узнать, какие шкапы он собирается ломать.
Когда ввели арестованного, подъесаул спросил его в лоб:
– Что ты там громить задумал?
– Не я, ваше высокоблагородие, а двое фартовых, Петруха и Ванька.
– А фамилии у них какие?
– Не спрашивал. Познакомились третьего дня в шланбое[54] на Малобазарной. Я личность в городе известная, а они приехавшие, народ не знают.
