8
0
– Со скуки вернешься назад через полгода, на коленях будешь умолять, чтобы тебя взяли обратно тем же чином, – подначивал его Алексей Николаевич.
– Ни за что! Плохо вы меня изучили! Зачем служить этим идиотам, если у тебя в банке сто тысяч?! Открою ресторан на Французском бульваре и назову его «Веселый уголок». Тьфу на службу…
После обеда и очередной порции коньяка настроение у коллежского асессора менялось. Он заводил другую песню:
– Можно со службы и не уходить, конечно. Ресторан открою, но в Петербурге, на Итальянской. Именоваться он будет скромно, однако завлекательно: «Зайди и узнай!» Каково, Алексей Николаич?
– Лучше «Одиссей и нимфы», – предлагал Лыков, тоже приложившийся к волшебному бочонку.
– Почему нимфы? – удивлялся помощник.
– Как почему? Ты же заведешь у себя узкий круг жриц любви, как во всех первоклассных ресторанах. Иначе прогоришь.
– Машка не позволит, она у меня ревнивая, – возражал Сергей.
До ужина, с перерывом на полуденный сон, они спорили о названии ресторана на Итальянской. Проехав Пермь, сошлись на коротком «Заходи!». Но чтобы на вывеске был Одиссей – знак того, что хозяин заведения грек.
Еще на каждой станции Азвестопуло выскакивал из вагона и смотрел на вокзальные часы. Они до самого Владивостока выставлялись по времени Петербургской обсерватории. Сергей спешил к жандарму и по его часам переводил стрелки своего хронометра. При этом всякий раз хвалился служивому, что бимбары[39] наградные, с монограммой министра внутренних дел.
На четвертый день курьерский миновал станцию Уржумка с ее пирамидой, на одной стороне которой было написано «Европа», а на другой «Азия». В Уржумке адвокатский коньяк кончился, и сыщики стали чаще навещать буфет.
После Томска у Сергея появилось еще одно занятие. Он высчитывал, сколько верст они уже проехали, умножал на свои коллежско-асессорские семь с половиной копеек и получал цифру прогонных. Чем больше сыщики удалялись от столицы, тем грек делался веселее…
Когда подъезжали к Иркутску, Азвестопуло согласился остаться на государственной службе, а ресторан записать на жену. Дело теперь было за малым: найти бандитский прииск, перебить всех злодеев и захватить хищническое золото. Оставшись при этом в живых…
В столице генерал-губернаторства командированные не пробыли и сутки – сразу с вокзала отправились в крепком ямщицком тарантасе в Качуг. Это большое село Верхоленского уезда целиком занималось обслуживанием судоходства по Лене, а зимой мужики строили барказы. Двести шестьдесят верст от Иркутска промчались с ветерком за двое суток. Лыков торопил возницу и не скупился давать на водку, когда на станциях меняли лошадей.
