Где-то на краю света

– А зачем ты встал?"

"– Затем, что утро.

– Нам на работу только к четырем. – Лиля потерлась щекой о его скулу с пролезшей светлой щетиной. – У нас еще уйма времени, а ты взял и ушел.

– Я не ушел. И времени у нас совсем мало.

У него было изумительное тело, сухое, гладкое, смуглое. Плотные длинные мышцы на ногах, похожие на звериные. Лиля потрогала его ногу – с восторгом.

Покраснела и отвела глаза.

А он не отвел.

– Не смотри на меня так. Я стесняюсь.

– Ты не стесняешься.

– Я хочу с тобой разговаривать, – сказала Лиля и все-таки взглянула ему в лицо. Щеки у нее пылали, то ли от Великой Любви из легенды, то ли от смущения, то ли от того, что в бане было жарко, ужас! – Я хочу с тобой разговаривать, понимаешь? Я же ничего о тебе не знаю! И ты ничего обо мне не знаешь. Я хочу говорить с тобой всегда.

Он улыбнулся:

– Мы все время говорим. Разве ты не слышишь?

– Я хочу разговаривать словами, – упрямо сказала Лиля.

– Словами тоже можно.

Он вдруг взял ее за бока – она ахнула и схватила его за плечи, – легко поднял, как будто она ничего не весила – а она весила, и точно знала, сколько именно, в прежней жизни ее очень занимал вопрос веса, – перевалил через деревянный борт и плюхнул в воду.

Лиля взвизгнула. Вода была горячей, в ней извивались длинные черные ленты ламинарий.

– Я не хочу в бочку!

– Это лучший способ восстановить силы. Горячая вода и морские водоросли.

– А тебе не нужно… восстановить силы?

Он вдруг захохотал.

Она так нравилась ему, так притягивала, не давала думать, хотя давно следовало бы подумать хорошенько, так увлекала в легенду про кита Рэу, что он не знал, как быть со всеми этими сложными чувствами.

Повернуться спиной он уже не мог.

Хохоча, он залез к ней в бочку – коричневая вода моментально вышла из берегов и залила плиточный пол, – обнял, прижал ее к себе и макнул с головой. Когда они вынырнули, отфыркиваясь и отплевываясь от чудодейственных ламинарий, Лиля заявила, что на работу сегодня не пойдет и его не пустит.

Он согласился – ну, конечно! Бог с ним, с прямым эфиром!.. Как-нибудь обойдутся без них.

Лиля, как любой человек, работающий именно в прямом эфире, знала совершенно точно, что пропустить его можно, только если находишься в коме, смахнула с лица водоросли и горячую воду и посмотрела подозрительно.

Он покивал – конечно, пропустим.

– Я тебя люблю, – сказала она строго. Его близость в горячей воде была почти невыносимой. – А ты смеешься.

– Я не смеюсь. Но мне нужно выяснить, кто пытался тебя… убить. А я пока этого не знаю.

Лиля плеснула ему в лицо водой из сложенных ковшиком ладоней. Он зажмурился.

– Ну, ты же не дашь никому меня убить, – сказала она рассудительно.

Он открыл глаза. Очень черные, злодейские, как определила Юлька Костина.