6
0
Будет легко, если все кончится сейчас же, в этот же миг, но не кончается, никак не кончается, и впереди еще очень много секунд, и их нужно прожить.
Лиля закричала, и крик, сначала неслышный, вдруг стал нарастать, как будто бездна возвращала его, и от крика она очнулась.
Темно и очень холодно. Так холодно, что кажется, тела больше нет. Есть только небольшой кусочек его, где бьется сердце."
"Значит, секунды не кончились, и еще какое-то время придется ждать. Придется доживать до смерти.
Зачем Кирилл выбросил ее из самолета?
Тем кусочком тела, где было сердце, живое, бьющееся, она прижималась к чему-то твердому, ледяному. Что может быть твердого в воздухе?
Кажется, совсем недавно она думала, что сопки вовсе не обязательно суша, значит, и воздушный океан может состоять из острых пик и твердых вершин, и они впиваются в нее, и есть надежда, что, ударившись о них, она разобьется, и кончатся эти несколько секунд, которые так мучительно трудно дожить!..
Лиля вдруг почувствовала боль, которой не могло быть, и это означало только одно – тело у нее все еще есть, и оно живо, и теперь придется терпеть еще и боль!
Она повернулась, подтянула ноги, стала на четвереньки и постояла немного.
Если можно стоять на четвереньках, значит, есть что-то твердое, и нет никакой бездны.
Она не летит. Она ползет.
Кирилл не выбрасывал ее из самолета.
Темно и очень холодно.
Кажется, от холода и боли она начала соображать.
Улица, метель, темные очки улетели за границу светового круга. Она идет, время от времени цепляясь за фонарные столбы, чтобы ветром ее не унесло в лиман. Потом темнота становится еще гуще, кончается воздух, а потом какой-то удар или несколько ударов, и больше ничего.
Боль, как и Лиля, медленно приходила в себя, деловито принималась за работу. Больно стало сначала в голове. С трудом сообразив, как это сделать, Лиля пощупала голову. Пальцы ничего не чувствовали, зато кожа под волосами ощутила ледяное и как будто чужое прикосновение. Ног она не ощущала вовсе, но тем не менее они есть, их Лиля тоже пощупала.
Здесь нет метели, значит, она не на улице, а за какими-то стенами.
Теперь больно стало в груди и в животе, так, что перехватило дыхание. Некоторое время Лиля старалась не двигаться, чтобы дыхание вернулось.
Оно вернулось вместе с болью, но выхода не было, приходилось дышать.
– Где я? – спросила она вслух. Горлу тоже было больно. – Где?..
Помогая себе руками, которые плохо слушались, она поднялась на ноги, постояла и двинулась вперед. Ладони сразу же уперлись в твердое, и она повернула в другую сторону.
Помещеньице было крошечным и низким, голова доставала почти до потолка, с которого Лиле в волосы что-то посыпалось.
Там, должно быть, пауки. Снежные безглазые пауки. В волосы ей падают пауки, которые живут в этой ледяной темноте.
