Гарпия. Одержимая местью (СИ)

Я сразу отметила, что сын Каллисты Зиновьевны обладает привлекательными чертами лица. Было в нем что-то женское, но его лицо мне понравилось большими голубыми глазами с легкой зеленцой, выразительным очертанием губ и волевым подбородком. Он заговорил со мной хриплым грудным голосом, соблюдая нормы приличия и этикета:

— Здравствуйте, Дарья Леонардовна, жаль, что нам довелось познакомиться при столь неприятных обстоятельствах. Меня зовут Глеб Васильевич. Мама с восторгом отзывалась о вас, звала в гости, а я за две недели так не выкроил дня, чтобы приехать. Как я жалею об этом, вы себе и не представляете.

Он предложил руку, и мы направились к машине. Я в свою очередь выразила соболезнования, а он похлопал влажной ладонью по моим пальцам и сказал опечалено:

— Жену не отпускают с работы, а я толком не разбираюсь в похоронных обрядах, поэтому обратился в бюро ритуальных услуг. Они всё сделают и сегодня, и завтра. Единственное, нужно найти в шифоньере черное платье с алыми пионами — мама неоднократно напоминала, что хочет, чтобы её положили в гроб именно в нём.

— Мы его непременно отыщем. Вы останетесь ночевать, Глеб Васильевич? — спросила я.

— Нет, я уеду вместе с этими ребятами, — он указал жестом на двух парней, переносящих во двор крышку от гроба. Крест и венки уже стояли под стенкой. — Завтра с самого утра приеду с женой и сыновьями. Надеюсь, вы не побоитесь спать под одной крышей с покойником?

— Бояться нужно живых, — ответила я. — За меня не беспокойтесь — мне уже пообещали составить компанию на вечер, да и ночь я как-нибудь скоротаю.

— Думаю, местные вечером и так не дадут вам скучать — соберутся все старушки, обступят гроб со всех сторон и будут судачить допоздна. Я тут подумал, что мы поставим гроб на вашей части дома. Большая комната ведь по-прежнему пуста? Принесем стулья, стол, лавки, если вы не возражаете, конечно.

— Нет, не возражаю. По-моему, так будет даже проще — не нужно занавешивать простынями трюмо и сервант, и ковры сворачивать в гостиной Каллисты Зиновьевны.

— Да, и еще я хотел вам сказать, что мы с женой не планируем ни переезжать в этот дом, ни продавать его — будем использовать как дачный участок, поэтому ваше присутствие нам нисколько не помешает. Живите сколько хотите! Но только не занимайте часть дома матери. Я хочу, чтобы там всё осталось без изменений.

— Разумеется,  Глеб Васильевич, — ответила я.

Не буду останавливаться на этом эпизоде и расскажу вам о том, что случилось через некоторое время.

Посреди комнаты три на четыре метра с местами отклеившимися желтыми выцветшими обоями и крашеным деревянным полом со щелями, в которые запросто может проскользнуть не только монетка, но и коробок спичек, стоял гроб на двух табуретках.