Гарпия. Одержимая местью (СИ)

Он шел медленно, держал меня за руку и надоедливо извинялся и за утро, когда напугал меня, и за своих «дамочек, проглотивших смешинку», и всё время называл меня «Дашенька». Когда наконец-то он закрыл за мной калитку, я вздохнула спокойно. До чего же он навязчивый, нудный и к тому же ужасный слюнтяй.

Это его слащавое «Дашенька» слышалось мне днем и ночью; я не высыпалась; голова шла кругом от очередных порций сплетен и навязчивой любезности Семёна Намистина. Вскоре нервное возбуждение начало сказываться и на здоровье; Каллиста Зиновьевна из-за меня даже попросила соседку-поэтессу — Лилию, привести Хосе Игнасио. Ничего серьёзного, но я не смогла встать с постели при всём желании — слабость была вызвана низким давлением, а низкое давление — опять будто сглазом или порчей какой-то ревнивой особы. Я встречалась с Хосе Игнасио нечасто, но мы провели вдвоем несколько романтических вечеров, прогуливаясь по живописным окрестностям. Как старые добрые друзья, хочу заметить, но всё-таки в воздухе пахло весенней нежностью, и мы затрагивали и щекотливые темы, но об этом никто не мог знать. Мы не афишировали свиданий и встречались тайно, если это слово уместно, принимая во внимание, что в посёлке работало сарафанное радио. Вероника не упускала возможности больнее меня уколоть, намекая, что я и Хосе Игнасио любовники. Я даже подумала, что это она навела на меня порчу.

Amour peut beaucoup, argent peut tout.

Сильна любовь, да деньги сильнее.

Намистины подолгу не выходили у меня из головы. Дни шли; я вела уроки.

Аромат весенних цветов вперемешку со сладкими восточными духами Вероники наполнял её дом. В приоткрытое окно влетал легкий ветерок, принося с собой пьянящий запах белых абрикос, балеринами выстроившихся на заднем дворе поместья. Из детской комнаты были видны их пышные наряды — легчайшие, как фата невесты, и  омытые свежими каплями слепого дождя. В росинках отражались солнечные лучи, и абрикосы-балерины за прозрачным занавесом гипюровых гардин блистали как в лучах прожекторов. Я вела уроки, не упуская возможности смотреть в окно, но думала не о том, как красива природа, а о «великолепной четверке»."

"Вероника, постоянно чем-то недовольная, вела себя крайне непредсказуемо. То делала всё возможное, чтобы я чувствовала себя белой вороной, то наоборот старалась увлечь в круговорот интриг, обсуждая в моём присутствии свои любовные похождения.