Гарпия. Одержимая местью (СИ)

Я совсем потерялась в днях из-за трагичности последних событий. После завтрака я пошла к Лилии. Как и все женщины, я любитель романтических историй, и сердце мне подсказывало, что Лилия и Джеймс спали не на разных кроватях.

— Да, у нас было это, — краснее призналась Лилия, когда я намекнула, что Джеймса сегодня просто не узнать. Лилия тоже похорошела. Энергия в ней била ключом."

"— Никогда еще я не была так счастлива и опустошена одновременно. Дождь стучал в окна, в крышу, гремела гроза, а Джеймс нежно шептал мне ласковые слова, целуя мои обнаженные плечи. Он опустил бретельки сарафана, но не торопился снять сам сарафан. Такой милый и застенчивый! Свет молнии на время достаточно ярко освещал наши тела. Я сквозь опущенные ресницы видела, как белели мои округлые плечи словно два лунных диска, по которым не спеша, но уверенно передвигались губы-космонавты, оставляя влажные следы. Следы сначала горели огнем, потом я чувствовала, как они остывают, и дрожь пробегала по мне от кончиков пальцев на ногах, до кончиков ушей. Пальцы Джеймса гладили мои волосы. От его прикосновений на меня снисходила нега, и с губ срывались тихие звуки учащенного дыхания.  Не расстеленная кровать, укрытая леопардовым пледом как шкурой, от вспышек молнии казалась логовом пещерного варвара. Мы сидели у костра желаний с громоздкими поленьями неосуществленных ранее мечтаний. Джеймс, конечно, опытный мужчина, но со мной он был несмелым, как старый садовник в розалии с цветущим в первый раз диковинным кустом. Сильнейшее смущение пригвоздило меня к леопардовой ""шкуре"", я прикрывала руками грудь, съежившись, как будто мы занимались любовью под открытым небом. Или в пещере с миллионом сталактитов, с которых неистово лилась вода! Или то были льдинки, холодные и горячие… О, это непередаваемо! Джеймс наклонился надо мной, и взял мои руки. Я потакала ему. Его губы изучали каждый сантиметр на моей груди, а я неловко расстегивала пуговицы на его рубашке. Я не заметила, как сарафан полностью сполз с бедер. Гладкая ткань укрывала босые ноги. Джеймс, не разрывая поцелуй, снял носки, стянул брюки. Его рубашка вскоре тоже мешалась в ногах, и мы в одних трусах обнимались под фейерверки непогоды. Джеймс терся щекой о мои колени, я запускала пальцы в его шевелюру, мы признавались друг другу в любви. Гроза накаляла атмосферу! В освещении молнии наши тела казались худыми и беззащитными. Совсем иначе Джеймс выглядит в одежде! Без одежды он как недокормленный солдат, как голодный студент, живущий на одной «Мивине». Джеймс медленно стянул с меня трусики и без слов попросил коснуться его «фонарика». От этой немой просьбы у меня в животе всё перевернулось, я зажмурилась и на ощупь дотронулась твердой плоти.