2
0Когда Кошмаров узнал про сектанта, желающего пройтись по квартире с прибором для поиска всяких электронных штучек, он связался с заказчиком, и тот приказал ему изъять излучатель. Дальнейшее нам известно. Надо непременно проверить мобильный Осипа. Не звонил ли ему кто-нибудь после того, как мошенника арестовали? Помнится, в момент задержания и транспортировки Осипа в офис сотовый «агента» не издавал звуков, телефон у жулика забрали сразу.
– Вот, любуйся! – гордо объявила Тамара Владимировна. – Антикварная вещь! Стоит бешеных денег! Жаль только, что его нелепо отреставрировали, всунули сапфир к изумрудам.
Я оглядела колечко с мелкими темно-зелеными камнями и одним синим. Увы, я в украшениях не разбираюсь, но, похоже, оно настоящее.
– Милый такой мужчина, – продолжала восхищаться Куклина, – обожает животных! Показал фото своих песиков в телефоне! Разве собачник может быть подлым?
Я отвела глаза в сторону. Говорят, Геринг, всемогущий руководитель партии нацистов, обожал канареек, а педофил Никитин держал дома трех кошек. Когда мы с Чеславом стали его допрашивать, он слезно просил: «Пожалуйста, пусть мои кошечки окажутся в хороших руках, я очень переживаю за их судьбу».
"– Слава Господу, теперь я спокойна, – радовалась Куклина, – бизнесмен порядочный человек, мы с ним договорились.
– О чем? – насторожилась я.
Тамара Владимировна вздернула голову.
– Я дала согласие на переезд. Не знаю, сколько лет мне осталось, но ведь я не бессмертна. После моей кончины апартаменты отойдут государству, неизвестно, кого сюда вселят! Сделают пивнушку в месте, где до сих пор живет память о моих родителях, или организуют ночной клуб.
– Это маловероятно, – утешила я Куклину, – такие заведения нельзя устраивать в жилых домах, да еще на последнем этаже.
Тамара Владимировна махнула рукой.
– А то вы сами не в курсе, как это делается! Вроде вечеринку устраивают, гостей созывают на торжество, а по правде клуб незаконный. И ну гульбанить!
– Вам об этом олигарх сказал? – догадалась я.
– Говорю, он хороший человек, которого угораздило воспользоваться услугами пакостника, – с жаром заявила Куклина. – Я решила: пусть в моей квартире мирно подрастает хорошая девочка! Это намного лучше, чем превратить ее в притон! Маленькие девочки милые, трогательные, нежные…
Глаза Тамары Владимировны наполнились слезами умиления.
– Поймите, память о родных для меня священна. Но все воспоминания я унесу с собой в могилу. А бизнесмен пообещал не выбрасывать мамин секретер, папино кресло, он оставит их, ему и Юлии нравится антиквариат. Жилплощадь будет нетронутой, ее только соединят с Мотиной и переделают санузлы. Более того, он… ну… в общем…
Куклина примолкла.
– Раз уж начали, договаривайте, – приказала я.
