Агент 013

– Как зовут малышей? – неожиданно задал вопрос Венев.

– Саша, Андрюша и Рита, – ответила я.

– Софья сама себе судьбу выбрала, – жестко заявил Григорий Игоревич. – Услышь я сейчас, что девочка у нее Алевтина… А так! Пусть сама выкарабкивается. Мне она никто, лишь по документам родня. Какой с отчима спрос? Кормил, поил, одевал падчерицу, не бросил в детстве, не обижал. Теперь она взрослая женщина, несет ответственность за свои поступки.

– Соне еще нет тридцати, – вздохнула я.

– Отлично! – обозлился Григорий Игоревич. – Предлагаете считать человека до пятидесяти лет ребеночком.

Я в ее возрасте работал, помогал родителям, имел жену и продолжал дело отца. Хотите, чтобы я помог падчерице?

– Она погибает с голоду, – кивнула я.

Венев вскочил.

– Вовсе нет. Можно пойти на приносящую деньги работу, не малевать ерунду на холсте за три копейки, не корчить из себя Васнецова, Врубеля, Рембрандта и прочих, а подумать головой! Она имеет хорошее образование и ни хрена не делает. Знаете почему? Не хочет! Обычное Сонино «не хочу», слово «надо» она не выучила! Зачем троих рожала? А?

Я не нашла контраргументов."

"– Молчишь? – фыркнул Венев, в пылу раздражения забыв о вежливости.

 – Она что, не понимала, что даже двоих детей им не поднять? Хочу, и баста. Рожу, потому что этого хочу, а дальше дети сами заколосятся, как лопухи при дороге. Есть, пить, одеваться им не придется, врач не потребуется. Троих на свет произвела! Мы с Алей крепко подумали, когда жена после Игоря забеременела, посчитали свои расходы-прибыли, и отправилась супруга на аборт. Софья же всегда на разумные предложения отвечала: «Не хочу!» Вот и я теперь не хочу о ней слышать. Пусть не надеется после моей смерти часть имущества заполучить. Все завещано Игорю, до нитки, до последнего гвоздя.

Григорий Игоревич захлебнулся и начал кашлять.

– Знаете, что непонятно? – спросила я. – Если Осип женился на Соне, желая подобраться к вашим деньгам, то почему он не ушел от нее, когда понял, что помощи не будет?

– У него поинтересуйся, – огрызнулся хозяин свалки.

– Неужели Кошмаров сюда никогда не приходил, не показывал фото малышей, не клянчил денег? – продолжала я. – Не обращался к Алевтине, не давил на ее чувства? Если он всего этого не делал, может, искренне любил Соню?

Венев подошел к кулеру, залпом выпил стакан воды и зашипел:

– Гиена не способна на светлые чувства! Потому что она гиена! Пожирательница падали!

Резкий звонок телефона оборвал его речь, Венев взял трубку и через мгновение заорал:

– Что?! Когда? Куда? Спасибо, еду.

Засунув мобильный в карман, Григорий Игоревич схватил портфель, рванул к выходу, потом вспомнил обо мне и обернулся:

– Простите великодушно. Звонили из клиники, Игоря привезли с приступом аппендицита.