2
0
– Хочешь перекусить? – предложила я, когда мы выехали на улицу.
– Нет, – коротко ответил Федор.
Спустя минуту я предприняла новую попытку завязать отношения:
– Если ты куришь, то я не против.
– Не курю, – прозвучало в ответ.
– На заднем сиденье есть вода, – не успокаивалась я, – всегда вожу с собой бутылки, вдруг пить захочется.
Приходько отмолчался. Почти не моргая, он смотрел в лобовое стекло.
– Включи радио! – предложила я.
– Не хочу, – отозвался стажер.
– Можно диск, если предпочитаешь свою музыку.
– Не предпочитаю.
Я опешила, потом разозлилась.
В полнейшем молчании мы добрались до нужного дома, оказавшегося еле живой от старости пятиэтажкой. Я вклинила внедорожник в крохотную щель между мусорным бачком и «Жигулями», потом коротко приказала:
– Никакой самостоятельности. Все разговоры веду я.
– Понял, – согласился Федор.
В подъезде отвратительно воняло, ступеньки и перила были безобразно грязными, стены покрывали надписи нецензурного содержания, на подоконниках и на полу под батареями валялись окурки, среди которых легко различались остатки косяков с травкой.
– Давно не была в таких загаженных подъездах.
– Это общежитие. Жильцы часто меняются, – вдруг вполне охотно ответил Приходько.
– На дверях квартир по одному звонку, – не согласилась я, – и на площадках нету рядов помойных ведер, с чего ты взял, что тут общежитие?
– Показалось, – буркнул Приходько, – спиной почуял.
– У тебя там антенны? – захихикала я.
– Нет, – без тени улыбки возразил Федор.
Дверь в квартиру Осипа открылась сразу.
– Мама! – закричал маленький мальчик. – Люди!
В тесную прихожую вышла коренастая женщина, одетая в черное. Она была некрасивой, мужеподобной: короткие ноги, широкие плечи, бесформенный нос, тонкие губы и маленькие глаза. Хозяйка даже не пыталась себя приукрасить, она никогда не придавала бровям форму, а на ее лоб свешивалась рваная, словно обгрызанная челка, и это не было работой опытного парикмахера. Похоже, Соня собственноручно стригла волосы.
– Вы из конторы? – низким, чуть хриплым голосом спросила она.
– Нам надо поговорить, – ответила я, – желательно наедине.
– Саша, возьми брата и посидите на кухне, – попросила мать.
Мальчик взял за руку другого малыша, и они исчезли. Мы с Приходько стащили обувь и прошли в крохотную комнату.
Свободного места здесь не было. У одной стены высилась детская двухэтажная кровать, у другой стоял старый диван, супружеское ложе Кошмаровых, его подпирал трехстворчатый шкаф.
