2
0
– Решим твое горе, – по-отечески заботливо пообещал Венев, взял мобильный и сказал в трубку: – Леня, мне нужна чугунина, вроде той, что Елене Кирилловне отвозили. Сделай милость.
Не успела я поблагодарить Григория, как в избушку влетел мальчик лет тринадцати с мешком в руке.
– Здрассти, дядя Гриша, – с порога заорал он, – дедушка велел вам передать.
– Ну разве так принято говорить? – укорил подростка Венев. – «Здрассти, дядя Гриша». А других людей в избе нет?
– Здрассти, дядя Гриша и остальные, – поспешил исправить свою ошибку мальчик.
Григорий Игоревич вытащил из мешковины кривую железку.
– Она! – удивился Димон. – Думал, никогда не найдем.
– Новая! – подпрыгнула я.
– Не совсем, – улыбнулся Венев, – Леонид трубу в порядок привел, у него руки золотые, хорошо бы и Степа мастером стал.
– Я стараюсь, – обиделся мальчик.
– Молодец, хвалю, теперь донеси нашим гостям трубу до машины, – велел хозяин.
– Сами справимся, – засопротивлялся Димон.
Я расстегнула сумочку.
– Сколько я должна?
– Десять рублей, – ответил Венев.
– Так мало? – недоверчиво спросила я.
– Цену я сам назначаю, – пояснил Григорий, – мог бы и так отдать, но сделаешь подарок, а человеку потом неловко, вроде как отдарить обязан, а если заплатит, его душа спокойна. Червонец с вас, ребятки. Если чего еще захотите, вот визитка.
Коробков взял глянцевый прямоугольник и воскликнул:
– Интернет-магазин «Бабуschка»[1]! Это вы?
– Слышали о моем скромном предприятии? – обрадовался Венев. – Стараюсь идти в ногу с прогрессом.
– Там шикарный выбор пластинок, – восхитился Димон, – я покупал у вас Утесова и Шульженко, люблю старую эстраду, но она не звучит на современных носителях, все очарование пропадает.
"– Легкий треск, тихое шипение, иногда иголка подскакивает, – понимающе подхватил Григорий, – для меня это воспоминание детства. Родители сына спать укладывали, а сами гостей собирали, танцевали под патефон. Всякий раз, когда винил вертится, я вижу перед собой папу и маму. Отец лихо фокстрот откалывал. Наверное, и у вас в душе нечто подобное оживает от старых пластинок.
– Ну, мое детство – это железные миски и кровать без белья, – неожиданно признался Димон, – пластинки в моей жизни появились позже, фарцовал ими.
Я с изумлением посмотрела на хакера. Члены бригады Чеслава не распространяются о деталях своих биографий. Про самого босса мне ничего не известно, лишь недавно услышала, что у него есть семья. У каждого ребенка непременно должны быть отец и мать, в сказку про аиста я давно не верю. По этой причине и у Коробкова должны быть родители.
