2
0Столы здесь покрывали не клеенки, а скатерти, в воздухе пахло чем-то вкусным, старики со старухами не выглядели несчастными, совсем наоборот, они весело переговаривались и даже смеялись. Основная часть женщин была аккуратно причесана и одета в старомодные, но вполне приличные платья, кое-кто из дедушек повязал галстуки и, несмотря на теплую летнюю погоду, натянул пиджаки. Очевидно, в интернате считалось хорошим тоном наряжаться к ужину.
– Ищете кого? – спросила женщина в белом халате, вставая из-за стола.
– Малышеву, – ответила я.
– Ирина Захаровна! – крикнула медсестра.
Полная пожилая женщина в платье свекольного цвета завертела головой.
– К вам пришли! – надрывалась сотрудница приюта.
Неожиданно в зале воцарилась тишина. Все присутствующие разом повернули головы, на меня уставилось большое количество глаз.
– Верочка, – встепенулась бабуля в бордовом, – повтори, я не разобрала, что ты говоришь?
– К вам гостья, – заорала Вера, – если хотите ее ужином угостить – пожалуйста!
Малышева резво вскочила и засеменила к двери.
– Ко мне приехали! – радостно говорила она, огибая столики.
У меня сжалось сердце. Похоже, старикам в этом приюте повезло, их хорошо кормят и не обижают, вот только родственники не балуют их вниманием. Рейтинг Ирины Захаровны сейчас сильно взлетел, ведь к ней заявилась посетительница.
– Извини, солнышко, – ласково зачастила Малышева, хватая меня за руку, – память меня подводить стала. Как тебя зовут? Забыла я совсем людей!
Я обняла старушку за плечи.
– Все в порядке, мы незнакомы, я от Семена Хватайки.
– Сенечка! – всплеснула руками Ирина Захаровна. – Вот радость-то! Знаете, кто ко мне пришел? Это жена Семена! Вот! Моя почти родная невестка! Так-то!
Старики стали шушукаться, Малышева повысила голос:
– Пошли в мою комнату! Поговорим в удовольствие.
Потом она не выдержала и снова обратилась к товарищам:
– Это жена Сени! Она привезла гостинцы! Так?
– Конечно. В машине пакет лежит, принесу его перед уходом, – поспешила согласиться я, мысленно ругая себя за то, что поехала в интернат к бедной старушке и даже не подумала прихватить ей конфет.
– Там кофе растворимый, вкусный чай и зефир в шоколаде, – уверенно огласила список невиданных лакомств Малышева, – утром всех угощу. Вот так!
Ирине Захаровне было свойственно делать опрометчивые умозаключения. Сначала она, не колеблясь, объявила незнакомую женщину супругой Семена, а потом, ни секунды не сомневаясь в своей правоте, озвучила состав еще не полученного подарка.
– Комната небольшая, – тараторила Ирина Захаровна, открывая дверь, – но уютная.
Я кивнула.
