Гаран вечный

Где же башня, длинные улицы, и все остальное? А может, ее видение было всего лишь галлюцинацией, рожденной ее воображением и введенной в мозг как видение?

— Куда нам идти? — Юбан и двое его людей стояли вооруженные, готовые в путь. — Я не вижу никаких признаков города. Вы что, издеваетесь над нами?

Яза повернулась к нему.

— Что ты знаешь об искусстве сенситивов, пилот? Таланты не поддаются насилию. Они приходят и уходят, и вызвать их невозможно. Оставь девушку в покое. Она сама знает, что ей делать. Придет время и она покажет нам, куда идти.

По его лицу промелькнуло какое-то выражение, но мертвые глаза остались безжизненными.

Но Дзианта чувствовала нетерпение и недоверие в этих глазах. Она боялась их. Она знала, что он не простит никакой фальши, если заметит ее. Дзианта почувствовала, что она не настолько умна, чтобы играть роль, которую предложила ей Яза. Если она обнаружит хоть что-нибудь, что может привести их к цели, она скажет об этом, она боится этих глаз.

По всему было видно, что они предоставили роль лидера в этой экспедиции ей. Не имея пути к отступлению, она медленно спустилась по трапу и встала на камни.

Затем она покопалась в мешочке, развернула фигурку и стиснула ее в руках.

Дзианта закрыла глаза. Ответ пришел мгновенно с силой удара, чуть не опрокинувшего ее на землю. Было такое ощущение, что она стояла на шумной улице среди толпы людей, мимо проносились странные машины. Она чувствовала жизнь, мысли кого-то, которые она не могла понять, — все это было таким сильным, что оглушило ее.

— Дзианта! — кто-то сжал ее руку. Дзианта открыла глаза. Яза поддерживала ее, пристально глядя на девушку.

— Это… это здесь был город, — сказала Дзианта.

Юбан подошел к ней.

— Отлично. Но мы не можем его осматривать и обыскивать, если, конечно, не повернем время вспять. Куда нам идти, чтобы осмотреть, что осталось? Можешь ты сказать нам это? — в его вопросе звучал презрительный вызов.

В тех впечатлениях от города, которые получила Дзианта, не было никакой избирательности. Она не могла выделить ничего. Ее руки крепче сжали фигурку. Предположим, что она откроет фигурку и достанет оттуда камень, приведет ли он их туда, куда они хотят? Но она воздержалась от этого. Она будет пытаться взять от фигурки все, что можно в таком виде.

— Я попытаюсь… — тихо сказала она, освобождаясь от рук Язы. Рядом был плоский камень. Она подошла к нему, села, склонилась над фигуркой. Облизав губы, она заставила себя приложить ее ко лбу.

Она как будто нырнула в поток лиц, голосов. Они кричали, шептались, становились громче, затихали, они говорили на языках, которых она никогда не слышала, они смеялись, плакали, стонали, выли, кричали. Она пыталась остановиться, сконцентрироваться на том, что хотела узнать.