Гаран вечный

Он чувствовал себя словно выпотрошенным, лишенным энергии, и не отбиться было от этих рук…

— На воздух! Скорее отнести его! И осторожнее! Шевелись!

Высокие голоса выкрикивали бессмысленные фразы, но уже ничто не имело значения… Он чувствовал только боль, то резкую, то тупую, но не затихавшую ни на минуту. Потом он забился в кашле, и боль стала еще сильнее. Он жаждал темноты — казалось, она спасет от боли.

— Осторожно… Да ОНО же спятило… — пронзительный голос сверлил мрак. — Райзек, берегись деревьев!

Вдруг Айяру стало легче дышать. Руки все еще держали его, в рот тонкой струйкой лилась какая-то холодная жидкость.

Что-то холодное, смягчающее ожоги, освежило глаза. Он вздохнул. Земля под ним качалась. Издалека слышался обезумевший визг.

Айяр не мог пошевелиться, хотя ему хотелось бежать из этого безумного места. Руки прижали его еще крепче, снова причиняя боль. Он хотел закричать, но любой звук все равно не был бы слышен в грохоте. И снова закачалась земля, что-то затрещало… Он заморгал, стараясь хоть что-нибудь разглядеть в тумане. Метались тени, мимо пролетело что-то большое. Он снова услышал треск.

— Бегом! Это ловушка.

Прочь отсюда! — раздалось над самым его ухом.

Кто-то поднял и понес его. Ноги волочились по земле, цепляясь за что-то."

"Но вот земля перестала качаться. Кто-то ощупал его тело и туго перебинтовал под мышками. Повязка причинила такую боль, что он снова погрузился в черноту небытия, чтобы избавиться от мук.

— Айяр! Айяр!

Он лежал в корабельном трюме, холодный, мертвый. Он был Нейлом Ренфо, он только что продал себя в рабство вербовщикам с далекой планеты. Но его почему-то разбудили раньше времени, и теперь он умирал в капсуле для эмигрантов, его легким не хватало воздуха, тело застывало в космическом холоде.

Он пытался взмахнуть руками, надеясь разбить этот гроб. Хотя бы несколько мгновений жизни!.. Снова темно, но холода больше нет. Мягкая влага на губах, на глазах, на лице.

Неужели его услышали и решили спасти? Нет смерти меж звезд — только жизнь! Когда с его глаз убрали холод, он разлепил веки. Он видел! Как в тумане, но видел! Над ним склонились… нет, не офицер и не корабельный врач. Овальное лицо, зеленая кожа, большие, косо поставленные глаза. Приятное лицо, пожалуй, даже красивое.

Правда, нет ни бровей, ни ресниц, ни волос над широким лбом…

— Айяр! — произнесли губы.

Что такое «айяр»? Приветствие? Или, может, вопрос? Он хотел бы знать, но не было сил спросить.

Рядом появилось другое лицо — похожее на первое, но чем-то от него отличающееся.

— Айяр! — зеленая рука второго мелькнула перед глазами Айяра.

— Как он?

— Похоже, проснулся… — с сомнением ответило первое.

— Наконец-то он начал видеть!

Так что же это — «айяр»? «Айяр из Ифткана!» — торжествующе подсказала память.