Гаран вечный

«Ты — Харат — привел, привел…» — Харат мысленно передавал ей, но он, видимо, был так потрясен упоминанием об Огане, что страх привел его к мысли о том, что он не мог связно передавать. На чем был основан этот страх, Дзианта не могла предположить, но в его реальности она не сомневалась. Если Харат сказал, что Оган несет опасность, она должна принять это без доказательств.

— Харат… — она обратилась к нему с тем спокойствием, которое только могла изобразить. — Как нам сделать это…

Он тоже взял себя в руки.

«Посылай — с Харатом — посылай…»

Он имеет в виду процесс, обратный тому, который она обычно делала с помощью Харата: не брать энергию от него, а давать ему свою?

«Да, да» — он поспешно подтвердил ее предположение.

— Я буду посылать, — согласилась она без дальнейших расспросов.

Одной рукой она расстегнула платье, достала фокусирующие камни. Помогут ли они ей в этом, она не знала, но что они помогут ей собрать все силы, она была убеждена.

Она наклонилась над беспомощно распростертым телом, коснулась пальцами холодного лба. Вокруг ее запястья крепко обвилось щупальце Харата. Теперь они были связаны физически, осталось связаться психически, а это было более сложной задачей, получится ли это у них?

У нее вдруг возникло странное ощущение, как будто она, нет, не она, а часть ее, ее внутреннее я, несется со страшной скоростью куда-то вдаль и вдаль, в пространство, где все хаос, где все беспорядочно кружится, перемещается, несется куда-то, и нет ничего прочного, устойчивого — только ее связь с Харатом.

Несутся, несутся, кружатся, все вдаль и вдаль, и вдаль — пока Дзианта не выдержала. Ей захотелось крикнуть: Харат, хватит! Ведь если они рискнут дальше двигаться в этом сумасшедшем водовороте, их связь с реальностью лопнет, порвется, и они будут навсегда потеряны, как тот, кого они пытались найти и не могли отыскать.

Перед ней все непрерывно мелькало, и она не могла сосредоточиться на чем-то, чтобы сфокусировать энергию. Необходимо было создать мысленное изображение Турана, но этого человека, который лежал перед ней, она никогда не видела и не могла представить, так как он лежал в темноте вниз лицом.

Видит ли Харат так же, как все люди? Сможет ли он создать мысленную картину и передать ее Дзианте? Дзианта сомневалась в этом. Кружение постепенно затихало, становилось слабее.

«Торопись», — приказал Харат.

— Мы должны иметь изображение, — она резко ответила ему, объясняя причину того, что у них ничего не выходит.