3
0
Андрею стало не по себе. Какие-то черные дела здесь происходят.
– Так я поехал? – спросил лейтенант.
– Валяй! Сделал дело – гуляй смело!
Лейтенант и Андрей вышли.
– Скотина пьяная! – процедил лейтенант сквозь зубы. – Поехали!
Андрей завел двигатель.
Они подъехали к пропускному пункту. Там уже стоял другой грузовик, водитель которого собрался заезжать. Пришлось немного попятиться задом и уступить дорогу.
Ехали молча. Когда въехали в город, Андрей спросил:
– Куда?
– На Лубянку.
Пока подъехали к нужным воротам, пришлось немного попетлять. Внутрь, во двор, Андрея не пустили. Из караулки вышел водитель и сам загнал грузовик во двор.
– Жди! – коротко приказал чекист.
Вскоре он вышел и вручил ему бумагу.
Андрей развернул ее и прочитал: «Сержант Фролов оказывал помощь Московскому управлению НКВД с 21-го часа второго марта по 5 часов третьего марта». Печать, подпись.
– Свободен, Фролов.
Да, ничего себе попал! Теперь до райотдела топать, оружие сдавать, бумагу. А впрочем, домой идти смысла нет. Пока он дойдет, опять на службу пора. Можно в отделе на диване вздремнуть немного.
Идти пришлось полтора часа.
Дежурный по отделу посмотрел на его заляпанные сапоги, покачал головой, взял бумагу:
– Ты где был?
Андрей рассказал.
Дежурный был старшина в возрасте, сидел на этой должности много лет, соответственно, видел и знал тоже много.
– Фролов, ты бы язык за зубами держал. Мне сказал, а больше – никому, даже капитану.
– Да что такое?
Старшина наклонился к Андрею:
– Место нехорошее – Коммунарка. Людей расстреливают там. Ну – тех, кого к «вышке» приговорили. Только – никому, молчи! Иначе самого туда в грузовичке отвезут.
В мозгу Андрея как будто калейдоскоп сложился. Грузовик с надписью «Хлеб», отдаленное от Москвы место, треск автоматов. Как же он сам-то не догадался?! А еще бывший разведчик!
На душе стало гадко: своими руками людей на казнь привез! И ладно бы уголовников – расстреливали все больше политических. Вернее, вешали на людей такие ярлыки, потому как приговаривали к высшей мере пролетарской защиты – расстрелу – людей, к политике вовсе не причастных, например священников.
Массовые репрессии, утихнувшие было во время войны, вновь возвращались. Вскоре начнется дело «врачей-вредителей», сфабрикованное по доносу. И только смерть «вождя всех народов» товарища Сталина в марте 1953 года остановит кровавое колесо.
Андрей улегся на диване в свободном кабинете, но сон не шел. На душе было муторно. Он поднялся и подошел к дежурному:
– Выпить есть?
Старшина внимательно посмотрел на него, нагнулся и вытащил откуда-то снизу два граненых стакана и бутылку самогона.
– Первач!
Разлил по половине стакана.
Молча, не чокаясь, они выпили.
Крепкий самогон показался Андрею водой, и он протянул стакан старшине.
