5
0
– Я просто хотела сказать, что это действительно очень героический поступок! Очень мало кто из офицеров на такое бы решился, я уверена!
– Что-то погода портится, я, пожалуй, вернусь в дом… – молвила Лизавета Тихоновна устало, но ее ухода даже никто не заметил."
"– Знаешь, что меня больше всего удивляет в современной молодежи, Наташа? – продолжал Ильицкий со злой ухмылкой. – Что вы беретесь судить о вещах, в которых ровным счетом ничего не смыслите. Ты понимаешь, дорогая кузина, что только что оскорбила всех российских офицеров, вместе взятых?
На Натали было жалко смотреть во время этой тирады: мне казалось, что еще одно слово Ильицкого – и губы ее задрожат, и она расплачется.
И я опять не сдержалась.
– Евгений Иванович, – заговорила я, пытаясь не показывать, как я не выношу этого человека, – никто из присутствующих здесь не сомневается, что у вас знаний о жизни больше, чем у восемнадцатилетней девицы, ведь вы напоминаете об этом при каждом удобном случае. Но поступок ваш действительно скорее исключение из правил, потому что в России никогда не ценили солдат, использовали их как пушечное мясо. Кто из ваших полководцев сказал: «Мужиков бабы еще нарожают, а за лошадей золотом плачено!» – Апраксин, кажется? Но преподносилось это всегда в России как безграничная храбрость русского солдата, будто у этого солдата и правда с рождения была единственная цель – умереть где-нибудь… при обороне Севастополя[18] или в очередной Русско-турецкой войне из-за того только, что российскому императору захотелось в очередной раз расширить границы.
– Если уж вы сами затронули Крымскую войну, то я смею напомнить, что в тот раз и речи не шло о расширении границ – Россия лишь оборонялась: защищала свои же земли, свой флот и своих братьев по вере.
– Да, защищала братьев по вере… Россия всегда желала освободить христианские народы Балкан от власти Османской империи – что, быть может, и можно было бы назвать благородным, если бы не очевидна была подоплека – желание захватить контроль над черноморскими проливами.
– А у народов Европы цель, разумеется, была самой благородной! – хмыкнул Ильицкий. – Как писали французские газеты? «Реванш за поражение тысяча восемьсот двенадцатого года»? Только знаете, Лидия, в России герои обороны Севастополя будут прославляться в веках, а вот в странах Запада обстоятельства Крымской войны будут всегда умалчиваться, потому что три сильнейших мировых державы целый год пытались сломить сопротивление горстки российских солдат и офицеров… Что это, если не храбрость? Недоступная, очевидно, для понимания некоторых…
В этот момент над головами грянул раскатистый гром, и тотчас как из ведра хлынули потоки воды – в считаные секунды я оказалась вымокшей.
