4
0Даша вскинула голову, ахнула и медленно произнесла:
– Они убили его…
Она не рыдала теперь, однако слезы сплошным потоком хлынули из ее глаз.
Я же тотчас бросилась из комнаты, выбежала в холл и первым делом увидела Андрея, стоящего в проеме дверей в столовую спиною ко мне. В руке его был револьвер – еще даже немного дымившийся. Я не совладала с собой и вскрикнула, а он тотчас обернулся.
– Жаль, что мы не встретились в другой раз, Лиди… – Андрей криво улыбнулся, а у меня от той улыбки обмерло сердце.
Целую вечность, казалось, я смотрела на то, как Андрей подносит дымящееся дуло револьвера к своему виску. Я не шевелилась, не вскрикнула, не попыталась его остановить. Я, наверное, уже смирилась с неизбежным, когда руку Андрея с револьвером перехватил Ильицкий, вылетевший из столовой.
– Ты что?! Ты что!.. – кричал он, пытаясь отобрать оружие, а в глазах Евгения стоял неподдельный страх.
Мне же сделалось по-настоящему дурно. Я устояла на ногах, однако происходящее теперь воспринимала как-то отрывочно, будто во сне.
Андрей, выпустив из рук револьвер, скрежетал зубами от бессилия, упершись лбом в плечо Ильицкого, а тот, страшно взволнованный, что-то ему говорил. Пройдя мимо них в столовую, я сразу увидела Васю, лежащего на полу в разливающейся под ним луже крови. Глаза его смотрели в потолок, и совершенно точно, что он был мертв. Над ним рыдала Натали, пытаясь дозваться до уже мертвого брата. Я хотела было подойти к ней, протянула руку, но Натали неожиданно зло меня оттолкнула:
– Не подходи! Ты добилась своего, Лиди, добилась! Уходи, я не желаю видеть тебя, уходи!
И разрыдалась пуще прежнего, бросившись уже не к брату, а к Мише.
Эти ее слова я слышала отчетливее, чем увещевания всех остальных. Они долго еще звучали в моей голове. Меньше чем через час я покинула усадьбу.
Что касается Даши, то, воспользовавшись суетой в доме, она исчезла в тот день – больше никто из домочадцев ее не видел. Митенька же остался на попечении родственников, и можно было только надеяться, что судьба убережет его, не позволив никогда узнать правду о родителях.
* * *"
"Мне же нечего было больше делать в этом доме – право, я разрушила здесь все, что могла. Через полчаса я уложила свои вещи и спустилась во двор, где в коляске уже дожидался меня Платон Алексеевич. Однако дядюшка смотрел не на меня, а куда-то в сторону, поверх кустов сирени.
– Что это там? – спросил он. – Никак горит что-то?
Я живо обернулась и действительно увидела столб черного дыма в лесу за парком. И тотчас поняла, что это горит изба Лизаветы. О причинах думать не хотелось.
– Платон Алексеевич, давайте поскорее уедем, прошу вас, – попросила я.
Коляска уже выезжала за ворота, когда я услышала окрик:
– Никифор! Стой!
Это был Ильицкий.
Кучер остановил ненадолго, и он догнал нас.
