5
0– Редко, знаете ли, что-то хорошее выходит из прогулок молодой дамы по ночному заброшенному лесу. А веревку Елизавета Тихоновна могла сама принести в избу – мало ли для каких целей она ей понадобилась.
Резон в этом был – трудно спорить. Но я все же попыталась:
– Есть еще кое-что… В ночь убийства я видела, как Эйвазова уходила в парк с неким хорошо одетым господином. Я и прежде иногда видела ее по ночам, но она всегда была одна.
Пока говорила, я внимательно наблюдала за реакцией Кошкина. А реакция была бурной:
– И вы молчали о таком? Что она уходила не одна?! – Он даже голос повысил от возмущения. – Это же в корне все меняет! Я немедленно разбужу Севастьянова…
– Не надо! – Я тоже повысила голос, поднимаясь с софы и пытаясь его удержать. – Если ее убил кто-то из находящихся в доме, то лучше бы, чтоб он не знал пока, что его видели. Пусть официальной версией для всех остается, что целью убийства было банальное ограбление.
Кошкину моя затея явно не пришлась по душе: я уже жалела, что вообще рассказала ему о мужчине.
– Пускай Севастьянов сначала допросит всех, – продолжала увещевать я, – послушаем, кто где находился в ту ночь, что думают о произошедшем. А вы сделаете так, чтобы меня допросили последней – тогда-то я все и расскажу как на духу.
Молодой урядник снова подумал и потом все-таки кивнул:
– Хорошо. И правда, чем меньше людей об этом знает, тем лучше. А вы сами уверены, что тот мужчина вас не видел? – вдруг спросил Кошкин. – А то ведь и вам… небезопасно.
Я невольно дотронулась до шеи, боясь и представить, что чувствовала Лизавета в тот момент, когда на нее напали. Мысль, что меня могли видеть, как-то не приходила мне в голову прежде.
– Вы, Лидия Гавриловна, поосторожней себя ведите, – догадался, кажется, о моих мыслях Кошкин. – Одна не гуляйте – и чуть что… в общем, сразу ко мне.
Я поспешно кивнула, не желая продолжать эту тему и думая, что мне надо бы возобновить привычку носить в сумке ножик. У меня был еще один вопрос. Если это не ограбление, то каков тогда может быть мотив?
– Вариантов немного – Елизавета Тихоновна была наследницей мужа. – Кошкин почти слово в слово повторил мои собственные соображения. – Теперь, после ее смерти, наследовать ей, вероятно, будут Эйвазовы – брат и сестра. Наталью Максимовну, разумеется, никто не подозревает, а вот ее брат… но у него вроде как алиби. Он находился в те дни в Пскове, а оттуда часа два езды до усадьбы.
– Да, но, может, стоит опросить прислугу в гостинице, где он остановился – не уезжал ли он куда в ту ночь?.. – через силу и даже понизив голос – не дай бог Натали услышит, – предложила я. – Просто чтобы быть уверенными наверняка.
– Разумеется. Севастьянов распорядился об этом, едва мы приехали.
