Формула одиночества

Марина ничего не успела ответить, потому что Арсен прижался губами к ее груди, а его пальцы скользнули вдоль ее бедер...

– Сладкая моя, – прошептал он, задыхаясь.

И Марина снова отдалась на волю его рук и губ...

* * *

– Поспи еще немного, – сказал Арсен тихо, когда они смогли оторваться друг от друга. – А я выйду покурю. Кажется, распогодилось.

И Марина заметила косые лучи солнечного света, которые робко пробивались сквозь щели сеновала. В них танцевали пылинки. Те самые пылинки, которые Арсен и Марина заставили танцевать несколько минут назад.

– Подожди, не уходи, – произнесла она, борясь со сном. – Расскажи все-таки, где ты меня видел?

– Хорошо, расскажу. – Арсен сел и накинул на плечи тельняшку, в которую прежде была одета Марина. – Тем более это произошло очень давно, когда мне было лет десять-одиннадцать и матушка повезла меня в какой-то музей.

– Музей? – сонным голосом переспросила Марина. – Ты любишь ходить по музеям? – И, сладко зевнув, потянула к себе одеяло.

Арсен встал на колени и заботливо укутал ее, а затем снова сел рядом.

– Маменька у меня – большая любительница старины, – продолжал он, задумчиво взирая на солнечных зайчиков, затеявших скачки на потолке, – и почти каждые выходные мы разъезжали на отцовской машине по ближним и дальним окрестностям Москвы и соседним областям. Где только мы не побывали: в Ясной Поляне и в Тарханах, в Болдине и в Михайловском, в Тарусе и в Боблове, в Константинове и в Поленове, в Шахматове и в Мелихове... Словом, легче перечислить, где мы не бывали... В тот раз мы забрели в какой-то музей, не помню чей, потому что я ровно ничего там не запомнил, кроме одного портрета. На нем была изображена поразительной красоты женщина. Она сидела на берегу пруда в белом платье и в белой шляпке, а на коленях у нее лежал букет сирени... – Арсен горько усмехнулся. – Меня словно приковали к этому портрету. Я стоял возле него битый час, пока мать не оттащила меня за руку и не отругала. Я так и не узнал, кто изображен на портрете и кто его автор. Сначала почему-то стеснялся спросить у матери, а потом, когда спросил, она не смогла вспомнить этот портрет. Мы ведь посещали массу музеев... – Арсен снова усмехнулся, но уже смущенно. – Знаешь, я много лет мечтал об этой женщине, представлял ее своей невестой, женой... Пытался даже рисовать ее портрет. Но все напрасно, художник из меня аховый! Так вот, эта женщина удивительным образом похожа на тебя. Или ты на нее! Я не мог ошибиться! Те же брови, нос, губы, линия плеча, высокая грудь и лебединая шейка. А еще руки, просто прелестные руки, изящные, с длинными тонкими пальцами. Точь-в-точь твои...

Арсен взял Марину за руку и только тут заметил, что она крепко спит. В полумраке ее лицо казалось намного моложе.