\

Звучит прекрасно! Нам сюда!

Она провела меня в ателье, и уже через пару минут вокруг меня суетились швеи, подгоняя готовое платье под мою фигуру, а я все думала о Селесте, и о том, как ректор запечатал тварь хаоса моей рукой. Так же поступили и с подругой: артефакт, похожий на жучка, впился в ее белую кожу, словно клещ, пробрался внутрь, вцепился тонкими лапками, распуская магическую паутину, способную удержать хаос, который, как оказалось, делал Селесту Селестой, с ее легкомысленностью, оптимизмом и страстью к духам.

Я машинально поворачивалась, поднимала и опускала руки, кивала и улыбалась, и изо всех сил старалась не заплакать.

***

Мы услышали звуки музыки еще до того, как подъехали к особняку Тиберлонов. Мама забраковала наемный экипаж Миранды и заставила нас ждать битых полчаса, пока не приехала другая карета, зато мы прибыли с шиком, блеском и усатым кучером, который открыл нам дверцу и помог выйти на мраморную дорожку, белую как молоко.

— Арнелла! — Кевин быстро шел мне навстречу от крыльца дома. — С невестой ректора!

— Вот она я, — кисло улыбнулась Миранда.

Кевин замедлил шаг, явно не зная, как вести себя с Джафом, который выбрался из экипажа последним.

— Арнелла, — повторил Кевин, подставляя мне локоть, и я положила ладонь на сгиб его руки. — Ты обворожительна. Готов поставить фамильный венец Тиберлонов, что ты воздушница.

— Идет, — подхватила Миранда. — Я лично уверена, что Арнелла анимаг.

— Думаешь? — засомневалась я и поймала на себе внимательный взгляд темных глаз Джафа.

В том, что он анимаг, никто и не сомневался. Хаос уже принял форму, еще до Лабиринта, что говорит об огромном потенциале.

— С невысоким уровнем, — добавила Миранда. — Прости.

— Ничего, — пожала я плечами и быстро глянула вниз, чтобы убедиться, что небесно-голубой корсаж не сполз. Он и так едва держался в пределах разумного. — Я не планирую стать мастером хаоса.

— Отчего же, — улыбнулся Кевин. — Всегда надо стремиться к большему. Давай я покажу тебе дом.

Перед нами открылись серебряные двери, и музыка почти оглушила меня. Особняк Тиберлонов внутри оказался не менее роскошным, чем снаружи. Золото, хрустальные люстры, мрамор. Потолки такие высокие, что казалось, их нет вовсе — голубой свод, украшенный тончайшими белыми разводами, напоминал летнее небо. Мамин выбор наряда вряд ли можно было назвать удачным: в голубом корсаже и пышной белой юбке я сливалась с обстановкой.