\

Родерик знал, как обманчивы бывают такие двери. Жрец, окинув взглядом его форму и ордена, кивнул, открыл проход, и Родерик шагнул в сияющую пустоту, распахнувшуюся перед ним.

***

Он вышел в таком же храме путников, только жрец, встретивший его, был постарше и потолще и в одеждах, украшенных вышивкой. Узоры сплетались в лабиринтах петель, сходились и расходились точно дороги или людские судьбы. Родерик кивнул жрецу, но не удостоился и взгляда. Все мы лишь пыль на ветру — читалось в профессионально отрешенном выражении одутловатого лица.

Выйдя из храма, Родерик запрокинул голову, любуясь разноцветными крышами — шесть, по числу каждой стихии.

Флаг империи развевался на зеленом шпиле анимагов.

Во дворец он прошел беспрепятственно, взбежал по широкой мраморной лестнице, пересек анфиладу залов, но затем его остановили стражники. Дверь, охраняемая ими, поверху была украшена россыпью звезд, а резной узор в нижней части изобиловал цветами, в центре же был нарисован тигр, и его желтые глаза напомнили Родерику о недавней встрече.

— Мастер хаоса Родерик Адалхард, — представился он.

Один из стражников исчез, а второй указал на длинный ряд стульев, где ожидали, дремали, перешептывались еще десятки просителей.

Окинув взглядом очередь, Родерик сел подальше, надвинул на нос капюшон плаща и приготовился вздремнуть.

— Адалхард! — зычно объявил стражник, появившийся в дверях, и Родерик, встрепенувшись и едва не выпустив посох, поспешно подошел, сопровождаемый десятками завистливых глаз.

— Его звездность примет вас, — сообщил слуга в белом, стоящий по ту сторону дверей. — Следуйте за мной.

Родерик не впервые шагал по коридорам дворца и сейчас пытался понять — что изменилось.

Все те же роскошные мозаичные полы, высокие окна по правую руку, из которых открывался вид на фонтаны. По левую — портреты членов императорской семьи и магов, которые внесли особый вклад в противостояние хаосу. Родерик замедлил шаг, проходя мимо портрета отца. Темные волосы, резкие черты лица, даже шрам на брови, только справа. Отец погиб на одной из Охот, и он его толком не помнил.

Император вышел ему навстречу, протягивая руки, как старому другу, и Родерик слегка опешил, не понимая, чем заслужил такую любезность. Его звездность был одет в халат, расшитый все теми же цветами и звездами, а вот сам на тигра — фамильного зверя — походил очень мало.

Мягкие пухлые ладони легли на плечи Родерика, сжали.

— Это знак, — сообщил император.

Его рыжие волосы блестели ярче, чем у Миранды, но вблизи становились заметны отросшие седые корни.

— Ваша звездность, — пробормотал Родерик, склонив голову и пытаясь опуститься на одно колено, но император удержал его.

— Давай отбросим все эти церемонии, Родерик, — сказал он. — Я как раз думал о тебе, и вот ты тут.