\

И якобы уже тогда возникла мысль про обращение в компетентные органы… Но все же он, Сергей Михайлович, спешить не стал, а решил вникнуть глубже, прикинуться заинтересованным лицом, набрать побольше достоверной фактологии, а вот потом…

— А потом суп с котом, — жестко усмехнулся Михаил. — Слушай, Михеев! Ты кого лечишь, а? Ты нас за дураков держишь?.. Вот не советую! Здоровее будешь.

— Простите, товарищ… Вы, я вижу, тут главный, товарищ старший лейтенант или капитан… Кстати, а товарищ рядовой, он что, тоже ваш?.. И Мариночка, разумеется? Очаровательная, несравненная Мариночка!.

.

— Меня зовут Марина Андреевна, — насупилась Горшенина. — Мариночка я для мамы с папой…

Михаил перекрыл их обоих:

— Вопросы здесь я задаю. Вот Михеев, дрянной ты мужик! Гнилой. А если совсем правду сказать — говно.

— Позвольте!..

— Не позволю! Теперь слушай меня.

И Михаил четко, без лишних слов изложил свое видение событий.

По версии чекиста, никаких диссидентских базаров безымянный не разводил. Это дело тухлое и ненадежное. А насадил он Михеева на совсем другой крючок. А именно — шантаж. Банально, зато прочно. Как лопатой по балде.

"

"То, что сотрудники отдела культуры в той или иной мере «химичат» с левыми концертами, вряд ли было секретом для коллег-чиновников. Да и начальство смотрело на это сквозь пальцы, если чиновники не борзели. И, что называется, воровали с прибылей. То есть, вот допустим, турне какого-нибудь ансамбля прошло отлично, с аншлагами, принесло в областной бюджет хорошую прибыль. Тогда черт с ними, пусть пару «леваков» в сельских домах культуры забабахают. И музыкантам хорошо, и администратору, да и зав.отделом культуры тоже кое-что на карман падало.

Ну что, жизнь есть жизнь… Другое дело, если кто-либо теряет берега и начинает грести под себя со всей дури. Вообще говоря, советские госслужащие — каста достаточно отфильтрованная, она как-то автоматически отбраковывала белых ворон и волков в овечьей шкуре… Да собственно говоря, любая социальная система так работает, как живой организм, стремящийся к самосохранению. Поэтому зарвавшийся сгорал довольно быстро.

Сергей Михайлович не был глуп. Правила игры он понимал отлично. Но был очень уж падок на женскую прелесть и нежность. А эта самая нежность в известных случаях требует расходов.

Женщины где-то могут быть бестолковыми, а вот как мужиков доить — тут они очень хорошо соображают… Так что пришлось товарищу Михееву залезть в государственный карман. А безымянный тут как тут. Втихую, тет-а-тет предъявил неопровержимые улики. На несколько лет колонии-поселения. Ну, может быть, «химии». А может, и вовсе обойдется без суда — система не любила выносить сор из избы, тем более по легким правонарушениям. Но на карьере в этом случае, безусловно, будет поставлен крест.