\

Коротышка растолковала, по какому принципу происходит списание старых единиц хранения, после чего они считаются несуществующими — но я признаться, не очень слушал, потому что с интересом разглядывал стопку книжек, передаваемых нам. Фактически, эти книги списывались за ненадобностью: они были выпущены лет пятнадцать-двадцать тому назад, по разнарядке попали в районную библиотеку, простояли без толку все установленные сроки и были признаны невостребованными.

Я ощутил некое странное чувство — печали по безвозвратно ушедшему времени, что ли… Вот люди, писатели то есть, жили, старались, творили.

Внимание мое в первую очередь привлек двухтомник ярко-апельсинового цвета. А ну-ка… Оказалось — автор Лев Никулин, роман «Московские зори». Хм! Что-то слышал краем уха."

"Дальше: Сембен Усман. Это имя-фамилия, что ли?.. Отродясь не слыхал. Пролистал пару страниц — да, оказалось, автор из Сенегала, западная Африка. Книга называлась «Тростинки господа бога» (в советское время эти слова писались со строчных букв). Очень интересно… Дальше: Николай Антонов.

Честно говоря, чем дальше, тем мне становилось интереснее. Я открывал для себя какой-то, может быть, не самый красочный, не самый роскошный, но полузабытый и потому по-своему интересный мир… Однако начальник вывел меня из этой книжной медитации:

— Сергеев! Уже, никак, вник в должность? Похвально, но рано. Едем, время не ждет! Мария Капитоновна, нам бы какой-нибудь ящик для книжек-то…

Где-то нашлась ветхая картонная коробка, загрузили мы туда Льва Никулина, Сембена, прости Господи, Усмана и все прочее.

Выйдя на крыльцо с коробкой в руках, я порыскал глазами туда-сюда, но Саши видно не было. Исчез. Унес с собой раненое самолюбие… Я, конечно, рефлексировать на данную тему не стал. Картонный ящик мы закинули в кузов и поехали на почту.

— Ну как? — спросил Богомилов, выворачивая из дворового проезда на улицу. — Разговор содержательный?

— На удивление. Сверх ожиданий.

— Вот как! И что же там?

— Да все расскажу на общем сборе.

— Логично… — признал Богомилов, со скрежетом переключаясь со второй скорости на третью.

В секретную почтовую контору мы прибыли с небольшим опозданием. И Романов, и тем более дымогарный Петр Петрович были уже на месте, однако коптил на сей раз не «Астрой» или «Примой», а — подымай выше! — «Лайкой», сигаретами с фильтром, хотя и упрощенным.

— Опаздываем, товарищи военнослужащие, — произнес полковник хотя вроде бы и в шутку, но все же со скрытым назиданием.