\

До поезда час… Может, чуть больше. О чем она думает? Обо мне?..

Я не собирался растравлять себе душу, да собственно, и не растравил. Не раскис. Не рассыпался во мне стержень, позволявший держать ход событий под контролем. Все эти мои думы, все плоды воображения были всего лишь филиалами одной-единственной мысли: так странно пути судеб свели мужчину и женщину, реально странно! Вот в обычных условиях вероятность того, что эти двое познают друг друга в ауре нежности — какова?.. Да нулевая. Практически. И тем не менее, это произошло. Стало быть, не случайно.

Стало быть, есть предназначение! Должен родиться на свет кто-то, женского ли, мужского пола, кому суждено сделать на белом свете нечто такое, чего кроме него не сможет выполнить.

Конечно, это гипотеза. Дальняя перспектива. Можно сказать, интеллектуальное развлечение. Ну и ладно! Поразвлекались и будет. Возвращаемся к основным темам.

Но тут и возвращаться-то особо не надо было. Надо было ждать итога беседы Романова с Богомиловым. И я стал ждать, попутно решая несколько сиюминутных задач.

Ну, во первых, мне надо было отчитаться за расстрелянные патроны, да так, чтобы не пробудить лишних вопросов.

Тут мне помог Смольников, лично явившись в оружейную комнату и закрыв тему. Он сказал мне так наедине:

— Сергеев! Смотри: вот тебе патроны. Сколько расстрелял?

— Шесть.

— Вот тебе шесть. Но рапорт придется написать. Сам понимаешь: следствие, прокуратура, все это законным порядком…

— Конечно, понимаю.

Я представлял, что предстоит довольно много скучной возни, связанной со следственными действиями — но это неизбежная плата за предназначение. За то, ради чего я оказался здесь.

Теперь-то я отчетливо представлял, какова моя сверхзадача! Докопаться до сути, выявить резидентуру — того или тех, кто скрыт за текущими событиями. Будь то один человек или несколько…

И с самого утра я, конечно, хотел бы улучить момент, чтобы перетолковать с Богомиловым. Но после завтрака внезапно завертелось множество дел — главным образом потому, что в часть обрушилось молодое пополнение.

Самое прекрасное в этом событии то, что оно случилось совершенно неожиданно. Ну, благодаря армейской бюрократии… Впрочем, прошу прощения: бюрократия, что армейская, что гражданская, что наша, что зарубежная примерно одинакова.

Без нее невозможно, спору нет. Без нее жизнь бы превратилась в хаос. Но ее коэффициент полезного действия, как любой сложной системы, далек от идеала. Иной раз она выкидывает удивительные коленца. Вот как сейчас.

Первым с этим выкидоном столкнулся дежурный по КПП младший сержант Левченко. С вытаращенными глазами он выбежал из торцевой двери и заорал:

— Товарищ лейтенант! Товарищ лейтенант!..