\

— Да это видно вообще-то…

— А по-моему тоже, — подал голос Смольников. — Все верно Сергеев делал. Бой есть бой. А это ж бой был самый настоящий! Не ты, так тебя.

— Так я разве спорю? — сказал полковник. — Все верно. Никаких претензий.

Я прицепился к последнему слову:

— Товарищ полковник, а что, вы думаете, у прокуратуры могут быть ко мне претензии?

— Я-то думаю, что нет, — Романов криво усмехнулся. — Между прочим, я не знаю, как гражданская и военная прокуратура будут это дело пилить между собой… Но ты, Сергеев, этим не морочься. У тебя самооборона железная. Так, товарищ юрист? — взглянул он на Михаила.

Тот насупился. Юрист он, видимо, был очень относительный. Впрочем, данный случай сомнений у него не вызвал:

— Ну еще бы! Если б не боец, не знаю, быть бы ли нам живу…

— И я о том же. Ладно! Оперативно-розыскные мероприятия не наш профиль… Хотя, где пистолет-то этого хмыря?.. А, вот он.

Пистолет покойник почти полностью прикрыл собой, и это был опять же «Вальтер», только обычный полицейский."

"Интересный факт! Почему у этих типов импортное, да к тому же и старое оружие?.. Да в общем-то, понятно, почему: скорее всего, это неучтенка со времен войны.

Страшно подумать, сколько стрелкового оружия бродило по рукам во время, и сразу после Великой Отечественной, а вернее сказать, Второй мировой! И нашего, и трофейного, и потерянного по документам, и никогда в СССР не зафиксированного! Немецкого, итальянского, венгерского, финского, японского… Так что логика тут, конечно, была. И кроме того, патронов такого типа («браунинг») было хоть жопой жуй. Ну, кто бы спорил, после войны одной из важнейших задач правоохранительных органов было искоренение оружейного разгула — и в целом задача была решена. Но если даже один процент незаконного короткоствола остался — ну, это же десятки тысяч единиц…

К тому же самому выводу, видно, пришел и Романов.

— М-да… — промычал он. — Подозреваю, никогда мы не установим эти стволы…

И это тоже очень похоже не правду… Да, с оружием понятно. Но кто они, мертвяки-то, что это за типы⁈

Этот вопрос пришел одновременно в головы мои и старшего лейтенанта.

— Так кто они такие-то? — Смольников взглядом указал на убитого.

— Ну, я думаю, это установить несложно… — протянул полковник таким тоном, за которым скрывалось: несложно-то несложно, а что это нам дает?.

. — Только я повторю: оперативно-розыскные мероприятия — не наша епархия. Все, товарищи военнослужащие, пошли отсюда! Мы свою задачу выполнили. Прочее нас не касается, а если коснется, так нас из-под земли достанут. Верно я говорю?

Он обратился к Михаилу, который сосредоточенно озирался по стенам избы. Что уж надеялся обнаружить, не знаю.

— Ну… да, — проговорил он без уверенности в голосе, по правде говоря.