\

И теперь его припахали на перегон, естественно.

Загнав свой «Урал» в ангар, довольный лейтенант увидел меня."

"— Ну, товарищ Сергеев, — не по-военному приветствовал он меня, — я все помню! Ты же сегодня в наряд не идешь?..

— Пока Бог миловал.

— Меня тоже. Вот и давай… Думаю, часам к шестнадцати-семнадцати эта свистопляска притихнет. Судя по темпам, всю партию должны перегнать к этому времени. Давай сориентируемся на это время. Я для блезиру еще пару парней приглашу из охраны или из пожарки, тоже как бы у них учетки проверить… Ну и ты подтягивайся.

Я кивнул…

Прогноз начальника учетного отдела оказался в целом верным.

В общем, время пролетело, я отправился в казарму: нужно было немного постираться, подшиться, заняться вот таким солдатским самообслуживанием. Иголка и три вида ниток: белая, черная, цвета хаки — всегда присутствуют в солдатском хозяйстве, зачастую подколотые за отворотом пилотки.

Итак, я взялся за поправку обмундирования, что-то успел, а что-то не успел, когда в дежурке раздался звонок.

Зинкевич, чертыхнувшись, прошел к телефону.

— Да?.. Здравия желаю, товарищ лейтенант! Сергеев? Здесь. Да… К вам? Срочно? Есть…

— Борис, — окликнул он, положив трубку, — тебя Богомилов зачем-то требует. Зачем, интересно?

— Понятия не имею, — сказал я, перекусывая нитку.

— Да, наверное! Он же у нас бюрократ, канцелярская крыса…

— Это точно… Ладно, пошел.

В кабинете Богомилова я застал рядового Григоряна, флегматично-унылого армянина, родом из какого-то чудовищно высокогорного села, куда вроде бы и автомобильных дорог даже нет. Впрочем, тут врать не буду. Но то, что регион какой-то заоблачный, это точно. «Григорян случайно оттуда в райцентр спустился за солью, — острили наши парни. — Ну, тут его и загребли…»

Разговор был достаточно нервный.

— Ну смотри, Григорян, — раздражался лейтенант, тыча шариковой ручкой в картонку-«гармошку» — учетную карточку. Разве может такое быть⁈ Отец у тебя, написано, 1897 года рождения, так?

— А так точно.

— Так. А ты 1963-го! Такое бывает?

— Бывает.

— Тьфу! Твоему отцу сколько лет?

— А не знаю.

— Как не знаю⁈

Григорян пожал плечами.

Разговор грозил быть бесконечным, как струя магнитной плазмы в токамаке. Я выразительно откашлялся. Лейтенант меня понял.