\

На посту номер два за время несения службы никаких происшествий не случилось!

Это и был тот самый Левченко, укротитель Дашки.

— Вольно. Все спокойно, так?

— Так точно!

— Левченко службу знает, — решился вставить свое и начкар. — У него муха не пролетит.

— Это хорошо, — с какой-то странной задумчивостью протянул командир. — Хорошо… Вот каждый на своем месте должен правильно дело делать, и тогда весь мир будет в порядке. Верно?

— Так точно! — грянули мы в три голоса, вернее, в полтора, потому что каждый вполголоса — в ночном безмолвии каждый инстинктивно придерживал себя.

— Да, — полковник обвел взглядом горизонт. — А раз мир не в порядке, значит, кто-то где-то либо гадит, либо дурак. Он-то, может, и честный, но раз ума нету, толку от его честности, как от репейника. Так?

И с этим внезапным философским выводом не поспоришь. Согласились.

— Ладно, — сказал командир. — Левченко, молодец. Службу несешь хорошо. Так держать!

— Служу Советскому Союзу! — придушенным голосом рявкнул Левченко.

Двинулись дальше.

Уже вот тут Романов показался мне странноватым. Какой-то отвлеченно-философский юмор и сумрачность, за которыми кроется напряженность… Впрочем эта мысль скользнула вторым планом, а первым — я переживал за то, как проявят себя остальные псы.

Зря беспокоился. Везде собаки показали себя хорошо. Где-то они подняли лай, где-то просто бегали вдоль троса с невнятным рычанием, но во всех случаях — молодцы. Все показывали служебное рвение. К часовым тоже претензий не было, разве что имелись мелкие нарушения формы одежды и снаряжения, но командир и к этому придирался, велел исправлять.

Так мы добрались до пресловутого шестого поста. Пес Аркан, служивший здесь, довольно флегматичный и тугодумный, все же для борядка гавкнул пару раз — ну, тоже молодец… Часовой, старослужащий ефрейтор Писарев, без пяти минут дембель, тоже отрапортовал четко. Я, уже зная это «нехорошее место», осматривался, все глаза проглядел, но ничего худого не увидел.

— Ладно, — сказал полковник, взглянув на часы. — А теперь…

Тут он прервался, точно собираясь с духом, прежде, чем сказать. И сказал:

— А теперь, ефрейтор Писарев и рядовой Сергеев, ваша задача — не удивляться.

И объявив это, он зашагал по скошенной траве к внешнему периметру. Писарев обомлел:

— Товарищ прапорщик! — произнес он шепотом. — А чего это?.. Куда…

— Тихо! — цыкнул Слепцов. — Командир знает, что делает! Рот на замок!

А я увидел, что там, у внешней границы из тьмы в полусвет вышла мужская фигура.

Человек был в темной куртке, в джинсах, кажется?.. Или просто какие-то грубые штаны.