\

Мы медленно шли, я вглядывался в окружающее. Был уже настоящий осенний день, ясный, солнечный и студеный — как будто призрак ушедшего лета, потому что здесь, в хвойном лесу, только холод и отличал осеннюю картину от летней… И хорошо, что здесь ни травы, ни кустов, и если что и есть, заметить не в пример легче…

Стоп! Под елкой справа мелькнуло что-то белое.

Я бросился туда, подлез под нижний ярус ветвей. Гром, сопя, напряженно дыша, сунулся за мной…

Есть! Есть! Бумага, завернутая в целлофан.

— Нашли! Дружище, кажется, нашли!..

Еще не веря сбывшемуся предчувствию, я осторожно развернул целлофан, достал бумагу — это был тетрадный листок в клетку.

Я развернул листок. Мать честная!..

Карандашом, грубовато, но вполне достоверно на нем была набросана план-схема нашей части.

Вот оно что, товарищи…

Я выбрался из-под елки, побродил взглядом вокруг. Зрительная память сработала четко.

Да, несомненно, вот оно, то место, где мы взяли нарушителя.

Если бы не дотошный рядовой Сергеев.

— Вот так, Гром, — наставительно сказал я, сунув находку в карман штанов. — Ну, пошли, не то без обеда можно остаться!..

Успели. Размялись неплохо, я завел Грома в вольер, дал воды и побежал в казарму — строиться на обед. Тут-то я и застал Смольникова.

Взводный поощрительно глянул на меня: ну, заслужил, что уж там говорить.

— Где был, Сергеев?

— Да как сказать, товарищ старший лейтенант… Можно вас на минуту?

Он вмиг нахмурился:

— Что еще за тайны Мадридского двора?..

Но отошел со мной.

Я достал план-схему, показал и рассказал, при каких обстоятельствах нашел ее.

— … понимаете? Значит, этот хмырь сбросил ее, карту эту. Значит, он в самом деле злоумышленник, а не мелкий жулик!

Старлей невидящим взглядом смотрел в стену казармы."

"— Час от часу не легче… — пробормотал он. — Что происходит, понять не могу… Но что-то происходит, не бывает же такого стечения обстоятельств случайно…

— А… что-то еще? — осторожно спросил я.

Он помолчал, прежде, чем нехотя ответить:

— Да. Не вышел на работу…

Оказывается, не вышел на работу бригадир сливщиков-наливщиков, гражданский служащий Николай Афонин. Самый опытный работяга. Без него процесс перекачки горючего — все равно, что игра сборной Аргентины по футболу без Месси. Почему не вышел?.. Непонятно. Запил?.. Ну, говорят, когда-то за ним могло такое водиться, но уж лет десять как не замечалось. Персонаж самый положительный.