\

Это был мужичонка неопределенных лет, самого обычного простецкого вида, в какой-то темной робе, что ли.

— Ты кто, жопа? — сердито рявкнул Грищук. — Имя⁈

— Это… Это мое имя?

— Свое я сам знаю! Ну, быстро!

— Ни… Николай.

— Фамилия, мать твою!

— Шубин. Николай Шубин…

— Зачем проник в часть? Ну! — я обозначил недвусмысленное движение прикладом вниз, в область ширинки черных штанов.

Задержанный вздрогнул, руками невольно прикрыл пах.

Конечно, я не собирался его трогать. Не по-мужски это, не по-солдатски измываться над беззащитным. Но припугнуть для пользы дела бывает необходимо.

— Да я так… ребята! Я случайно… — запричитал он, — ну, поддал, заплутал, хрен знает, лес какой-то! Потом слышу, собаки бегут, лают. Ну, здесь я струхнул, конечно… А тут вы…

— Так, — прервал я бессвязную речь. — Ты хочешь, чтобы тебе всю твою подвесную систему отшиб?

И я вновь указал взглядом на эту самую систему.

— Стой, стой, Сергеев, — довольно официально перебил Зинкевич. — Давай его в дежурку…Что-то он п*здит. Случайно. Ага, как же… На режимный объект. Саня, пошли кого-нибудь на пятый пост, пусть звонят в караулку, мол, нарушитель задержан.

— Я?.. Один, один, да!

— Точно? Смотри, если соврал, потом пеняй на себя!

— Да говорю, один! Нечаянно, ребята, ну поддатый был, ну чо…

— Перегаром не пахнет, — заметил я."

"— Маркелов! — распорядился Грищук. — Давай на пост, скажи Кучеренке, пусть в караулку звонит! Вот, держи фонарь. Пусть еще скажет, что заграждение нарушено на пятом посту. Не забудь!

— Ага! — сибиряк схватил фонарь, попер через лес, причудливо маяча световым пятном по еловым кронам.

— Не ага, а есть!.. Э, чалдонский валенок!

— Ну, пошел, — приказал Зинкевич задержанному.

— Ребят… Да отпустите, я уйду, и все! Я что, шпион какой, что ли? Мне ваши военные тайны на хер не надо…

— Ты что, дурак? — резко прервал я. — Это ты будешь военной прокуратуре объяснять, шпион ты, или нет. Пошел без разговоров!

Он уныло заткнулся, и мы какое-то время пробирались сквозь заросли. Впрочем, заросли в хвойном лесу — понятие условное, здесь ведь нет подлеска, то есть кустов, травы, отчего двигаться по такому лесу гораздо легче, нежели по лиственному.

Выбрались на дорогу. Это была не просека, а самая настоящая дорога, хоть и грунтовка — для проезда грузовых автомобилей. И она была не прямая, а овальная; грубо говоря, вроде стадиона, она окружала огромные резервуары. Вот теперь-то я увидел их!

Ночь была с переменной облачностью, более-менее лунная, да и освещение присутствовало. Правда, не прожектора, а просто фонари на столбах.