\

Да больше! С этим и жить…

В шесть утра вспыхнул яркий свет, и дневальный — не тот, что был ночью, другой — во все горло возопил:

— Па-а-адъем!.. — и казарма вмиг наполнилась суетой.

Откуда-то взялись несколько сержантов и офицер — старший лейтенант в сапогах, портупее и с красной повязкой на рукаве. Дежурный по части, ясное дело.

Со второго яруса прямо передо мной спрыгнул худощавый белобрысый парень.

— Привет! — радостно осклабился он мне.

— Привет, — улыбнулся и я.

— Ну что? Сегодня, кажись, раскидают по частям?

— Должны, — солидно кивнул я. — Посмотрим!

— Да… Хорошо бы нам в одну часть попасть!

— Это точно.

Он вздохнул.

По ходу этого разговора мы самым интенсивным образом одевались.

— Колян! — окликнул его кто-то, и он обернулся:

— Да?

Ну, имя теперь знаю. Уже неплохо.

— На зарядку! — прикрикнул старлей. — Быстро! Без ремней. Строиться!

Одетые, но распояской, мы выбежали на рассветный холодок, поеживаясь.

— Ну, — проворчал кто-то за моей спиной, — вот она тебе и осень… Здрасьте, год не виделись!

— Стройся по ранжиру! — командовали сержанты.

Я оказался почти правофланговым.

— Баскетболом занимался? — вполголоса спросил я.

— Не, гандболом, — расплылся в улыбке он. — Нападающий! Первый разряд.

И верно, я бы мог догадаться: мощный детина, тяжеловес. Ручной мяч — спорт силовой, контактный, игроки как правило здоровые, массивные ребята.

— Напр-раву! — рявкнул один из сержантов. — Бегом марш!..

Зарядка оказалась элементарной. Побегали, поделали примитивные разминочные упражнения, опять пробежались, теперь уже к казарме.

— Полчаса на заправку кроватей и санитарно-гигиенические мероприятия! — скомандовал сержант.

Будучи лицом кавказской национальности, он произнес «гиенические», что, разумеется, осталось без комментариев.

Меня слегка подскребала мысль о том, где же находятся мои «мыльно-рыльные» принадлежности. Здравая логика говорила — в тумбочке возле кровати, но тумбочка наверняка одна на двоих с Колей. Где моя половина, где его?..

Коля сам помог мне ответить на этот вопрос, сунувшись в верхнюю половину тумбочки за мылом и зубным порошком.

— Давай скорее, — бормотнул он мне, — а то сейчас эти черти разорутся!

Под «чертями» он наверняка имел в виду солдат из постоянного состава, смотревших на нас как на чужаков.

Я сунулся в нижнюю половину, увидел там ровно сложенную бумагу, взял — слава Богу! Это был документ о прививках, сделанных Грому. От бешенства, еще чего-то там. Почему сертификат очутился в тумбочке, не знаю, но спасибо за это!

Прихватив барахло, включая помазок, я устремился в умывалку.