\

Маленький летательный аппарат с дистанционным управлением способен угробить цель, в сто раз больше и дороже его, способен появиться в любое время в любом месте и забрать жизни… Осознание этого, понятно, сидело у нас всех в мозжечке. Но что делать! На войне, как на войне.

Ехали мы минут двадцать. Наконец, Егоров повернул вправо, машина сильно нырнула, тут же вздыбилась, взревела, перевалила ухаб, еще дважды сильно подпрыгнула, после чего наш водитель взял левее и остановился на обочине.

— Ну, вот вам восьмой квадрат… — хмуро промолвил он, не глуша мотор.

— Ага, — Горелкин осмотрелся через лобовое стекло.

Вот именно — пока.

Облаченные в ОВР, мы выгрузились. Кто-то из собак занервничал, тоскливо взвизгнул. Но Сент спокоен, хоть и чует опастность.

— К ноге! — прикрикнул один из вожатых на скулящего.

Я окинул местность одним взглядом. Слева поле, справа светлая лиственная рощица. Над ними бело-голубое небо с редкой облачностью, и во всем этом — легчайшее веяние недалекой уже осени. Тончайший печальный запах увядающих трав и листьев. Пейзаж будто смертью подернут.

— Ну, мужики, — прапорщик заговорил иным тоном, голос чуть дрогнул, будто что-то знал страшнуютайну, — вы сами все знаете, здесь я вам не начальник… Смотрите! Вот это поле, — он махнул рукой влево. — Я так понимаю, его эти пидоры «лепестками» засрали. Надо прочесать и обезвредить. С богом…

Мы понимающе переглянулись. Поле с легким уклоном влево уходило к горизонту.

— Да это и за месяц не прочешешь… — проворчал Толь Толич.

— Ну, не все сразу, ясно-понятно, — бодро воскликнул Горелкин. — Да и не все оно засеяно. Вы начинайте, благословясь! Сделайте сколько сможете, обозначьте очищенные места.

Приказ, скажем прямо, не очень внятный, но опять же — на войне, как на войне. Я уже собрался сказать: ну, поехали…

Как взгляд мой, блуждавший по окрестностям, заметил движенье в перелеске.

Зрение у меня как у сокола. В том, что кому-то могло бы почудится колыханием листвы под ветром, я увидел больше. Всмотрелся — и отчетливо разобрал человека в камуфляже и каске, таящегося в жидких зарослях.

— Тревога, — негромко сказал я, шагнув вправо, а Сент дернулся, натянув поводок.

И тут же тишину рассекла очередь.

Стрелявший, видать, поспешил — пули пронеслись прямо над головами, я ощутил, как дунул смертный ветер.

— Рассредоточься!.. — диким голосом возопил прапор, плюхаясь наземь и отчаянно дергая зацепившийся за что-то АКС.

Я вмиг порхнул за земляной бугор, как по заказу случившийся рядом — глубокий след какой-то тяжелой колесной техники, образовавшей в когда-то сырой почве сразу и траншею, и бруствер. Теперь это засохло, окаменело и являло собой отличную позицию для стрельбы лежа.