\

Я это осознала сразу, как только Диминик приник к моим губам. Зачем я вру? Я почувствовала это задолго до того, как он ко мне прикоснулся. Мы можем ругаться из-за мелочей, драться, обвинять во всех грехах, но вместе нам в любом случае лучше, чем поодаль. Халат распахнулся умелой рукой, которая сразу принялась обжигать кожу. Поцелуй из нежного прикосновения превратился в военную атаку – сдавайся, отступай, признавай поражение, не опасаясь выглядеть безвольной жертвой собственной слабости.

Поцелуй продолжался, пока его пальцы творили с моим телом немыслимые вещи.

Но когда Диминик отстранился от моих губ, чтобы прижечь поцелуем шею, я смогла удивленно выдохнуть:

– Что происходит, Дим? Почему ты не потерял свой яд? Почему меня снова так колбасит?

Он до боли прикусил мою кожу, и сквозь собственные стоны я с трудом расслышала ответ:

– Потерял. Но опыт не пропьешь. Прекрати уже анализировать нас обоих, Наташ, иначе я поставлю тебя на колени раньше, чем собирался.

А ведь я все время ошибалась, когда считала, что спектр ощущений во снах столь же яркий, как в реальности. Ничего подобного – сейчас я вообще не могла вернуть контроль над чувствами, они плескались внутри и снаружи, разрушая все пространство вокруг.

Но всякий раз натыкались на Диминика – его губы, язык, пальцы, которые стали границами всего мира – и капитулировали, сворачиваясь в животе тугим узлом. Он брал меня снова и снова: то болезненно, то мучительно медленно, то почти с садистской яростью, выбивая из горла безвольные хриплые стоны. До кончиков волос, до любого выверенного движения, до каждого вдоха и выдоха он оставался извращенцем – и заражал меня этой беспробудной похотью. Будто бы нащупывал в моих реакциях какую-то границу и тотчас принимался за нее, чтобы начисто разрушить. Как же мне повезло, что он такой беспринципный. Как же повезло ему, что мне в нем нравятся даже недостатки.

Я засыпала обессиленная, почему-то лежа щекой на татуировке змеи – не хватило сил, чтобы повернуться и улечься поудобнее. Завтра перед Ариксом будет ужасно стыдно. Диминик Эйм по праву рождения принадлежит всем женщинам, но я собираюсь оставить его только для личного пользования. Но он должен сам захотеть мне это позволить – по-настоящему, без всякой лабуды про несуществующие гарантии.

И для этого нужно будет тщательно выверять каждое слово и жест. Да, в постели он меня победил – так ведь это его исконная территория, ему вообще достойных соперников в этой сфере нет. Но мы ведь не всегда будем общаться без одежды, а там уже и от меня кое-что зависит.

Глава 20

Утром Арикса в апартаментах не было, но он оставил нам завтрак, после которого я собралась уходить.

– И куда? – насторожился Дим.