\

Даже внушая магистру Веллесу и ректору Ришару забыть о моей расе, я действовала исключительно в целях самозащиты.

В итоге мне приходилось просто вспоминать истории из своей жизни. Я начала скучать даже по бывшим одноклассникам, с которыми годами не виделась и не собиралась встречаться. Но и их лица теперь вызывали теплоту в душе, я уж не говорю о друзьях и родителях – о тех поначалу даже думать было больно.

Со временем у меня установился некоторый распорядок. Я поднималась на ноги и шла в сторону отодвигающихся гор, пока не надоест, затем большим кругом возвращалась к центру своего мира, вновь укладывалась на траву, раскидывала руки и ноги, громко пела в небо, чтобы оно выучило новую песню и проигрывало мне ее, рассматривала облака, о чем-нибудь думала и закрывала глаза, притворяясь, что сплю.

И уже сотню раз повторяла этот цикл, отмечая, что мои мысли тоже меняются – от первоначальной истерики я пришла в холодное раздражение, а уже от него потихоньку добралась до абсолютного безразличия. Теперь даже воспоминания о Кристине Фор меня ни капли не беспокоили: ну есть она и есть, ну победила и победила, ну оказывалась в таком же положении, как я сейчас, но добрее не стала, – да и фиг с ней.

Здесь не было птиц и насекомых, лишь разнообразие в цветах и травах, поэтому появление любого существа я бы заметила сразу. Возвращаясь с очередного путешествия от гор, я уже издали разглядела черную точку – и теперь побежала вперед, чтобы точка начала разрастаться и превращаться в фигуру.

– Дим, это ты?!

Моим голосом восторженно завопило небо – я уже привыкла, что самые острые мысли раздаются сразу отовсюду.

Инкуба я узнала безошибочно, хотя он сидел спиной, сложив руки на коленях. А уж когда повернулся профилем, глянул на меня через плечо и улыбнулся, то сердце от радости остановилось. Я подбежала ближе, упала рядом в траву, но отдернула руку, которой собиралась дотронуться – очень боялась, что новая иллюзия исчезнет от касания.

Пока он даже не подернулся дымкой, как горы, когда я пыталась подойти к ним ближе. Наоборот, смотрел на меня с улыбкой и выглядел очень реалистично. Я призналась – и на этот раз собственным голосом, а небо предпочло промолчать:

– Мне до сих пор никто не снился.

Это так здорово! Я все думала, что в этом недоработка ведьмаков из ледника – они зря не разрешают сниться посторонним. В целях перевоспитания неплохо было бы пообщаться со своими жертвами или, наоборот, людьми, которые когда-то дали хороший совет. Вот это говорение только с собой довольно ограничено, как думаешь?

– Понятия не имею, – он знакомо улыбался, а от мягкого голоса все тело содрогнулось в сладком восторге.