\

Я вскрикнула, подтянула одеяло к подбородку, а этот наглец просто улегся рядом на мою постель, прямо в уличной одежде, подложил руку под голову и уставился в потолок, словно так и надо.

– Заблудился, милорд Эйм? – ядовито уточнила я, когда смогла собраться с мыслями.

– Лишь бы ты не заблудилась, Наташ, – отозвался задумчиво, продолжая рассматривать потертые золотые рисунки на потолке. – Может, расскажешь, что произошло, пока меня не было? Тебя будто подменили, и я уже не могу списать это на нашу ссору. Мы с тобой так часто ругались, что я уже заранее могу предсказать, как именно ты будешь дуться и на какой фразе начнешь улыбаться, прикрывая рот, чтобы я не видел.

Так оно и было, грех спорить. Как любой чистокровный инкуб, он тонко чувствует фальшь в чужих эмоциях. Не погорячилась ли Кристина, посчитав, что я способна справиться с такой задачей? Но мне остается лишь стараться усерднее:

– Просто отравление отпускает, Дим, – придумала я новое объяснение. – И у меня начинают открываться глаза. Ты на самом деле всегда был на стороне своей невесты, но успевал и мне морочить голову. Сегодня я потребовала даже не отмены твоей свадьбы – мне хотелось, чтобы ты уже или от нее отказался, или меня оставил в покое.

– Когда это я морочил тебе голову? – беззаботно полюбопытствовал он.

Было бы соответствующее настроение – расхохоталась бы в голос.

– Издеваешься? Да ты лучше меня все свои трюки знаешь. Всегда, вот буквально всегда – во время ссор, отстраненных разговоров или веселья – ты подкидывал какую-нибудь фразу, после которой я заново начинала на что-то надеяться!

– Виновен. – Он скосил на меня взгляд. – Наташ, ты сейчас обвиняешь меня в том, что я – это я? Эгоистичный ублюдок, который жрет чужую любовь – из кого-то черпаками, а из кого-то через соломинку, как в твоем случае.

– То-то и оно! Говорю же, глаза открываются. Я и раньше постоянно из-за этого бесилась, но теперь могу оценивать более здраво. Уже очень скоро ты от меня вообще никаких эмоций не получишь. Уверена, отворот Риссаи теперь сработает. Или есть другой вариант, а я готова на крайние меры.

– Это какие же? – Диминик сосредоточенно нахмурился.

Я улыбнулась и процедила сквозь зубы, упиваясь своей победой:

– Поцелуй инкуба.

– Не смей.

Позволила себе громко засмеяться:

– Почему же, командир? Ты можешь приказывать, где мне стоять в рейде или какие амулеты на себя нацепить, но личная жизнь подчиненных тебя не касается. Или что? Так не хочется прощаться с самой жалкой своей игрушкой?

Я имела счастье целых две секунды лицезреть полную растерянность на его лице. После чего Диминик резко встал и пошагал к двери. Но там развернулся и повторил тихо:

– Не смей, Наташ.