\

Так что там точно соберется толпа мужчин, только и ждущих шанса потанцевать с огненной магичкой. Я ревную, — признался он вдруг, и я от удивления открыла глаза еще шире. — Ты так молода и красива.

— А ты бедный, старый и больной, — подхватила я и, рассмеявшись, шагнула к нему, обвила шею руками и потянулась за поцелуем.

Родерик обнял меня, прижимая к себе, и с готовностью ответил на ласку.

— Я соскучился, — пробормотал он.

— Я тоже, — ответила я, уткнувшись ему в шею и вдыхая ставший родным запах дыма.

— Надо заниматься, — нехотя напомнил Родерик, отстраняясь и глядя на меня с неприкрытым желанием, к которому я никак не могла привыкнуть.

— А ты займись со мной любовью накануне, — предложила я, легонько прикусывая его подбородок, который к вечеру стал колючим.

— Это само собой, — пообещал Родерик. — Но вдруг однажды меня не окажется рядом.

— Или ты не захочешь, — продолжила я.

— Специально меня провоцируешь?

— Нет, — соврала я и, запрокинув голову, подставила губы для поцелуя, который Родерик тут же мне подарил.

Сейчас не время для любовных игр, но рядом с Родериком было так легко забыть и о цели, и о планах, и обо всем остальном.

— Ты была немного странная с утра, — сказал Родерик. — Я точно не обидел тебя?

— Нет, — покачала я головой. — Сегодня ночью ты был таким нежным…

— Что тогда? — требовательно спросил он. — Поговори со мной, Арнелла. Я же вижу, что тебя что-то тревожит. Это из-за бала?

Я опустила ресницы, чтобы Родерик не увидел в моих глазах вспыхнувшей ярости.

— Давай начистоту, — предложил он и сплел свои пальцы с моими.

Огонь радостно устремился ему навстречу, но я удержала стихию. Кончики пальцев запекло, но постепенно пламя отхлынуло, затаилось, ожидая, когда я дам слабину.

— Моррен сказал, ты к нему заходила, — признался Родерик.

— Мастер Изергаст вообще умеет держать язык за зубами? — вырвалось у меня.

— Свои секреты он хранит со всей тщательностью, — усмехнулся он. — Арнелла, ты боишься императора? Я буду рядом, и никто тебя не тронет. Обещаю, что не оставлю тебя одну ни на секунду.

А вот это плохо. Если Родерик не спустит с меня глаз, то мой план, которого пока толком не было, заранее обречен на провал.

— Тебе непросто сейчас, — продолжил Родерик, и огонь из его рук ласково коснулся моих ладоней. — Твоя мать… пострадала. Ты переживаешь за нее. Ты злишься на императора, конечно…

Ох, нет! Он вот-вот догадается.

— Даже не знаю, как бы я себя чувствовал на твоем месте. Я был бы в ярости… Я бы…

В его глазах заалели отблески пламени, лицо потемнело от злости.